Онлайн книга «Мера удара. Заиндевелые лица в сумерках»
|
— Лошадка на месте? Слава богу. Он согласно кивнул: лошадь стояла смирно, ждала хозяйку. Видя, что рюкзак тяжёл, он предложил помощь, и всадница её приняла. Рюкзак действительно был тяжеленный. — Там камера и все принадлежности для съёмки, — пояснила она. — Мне надо было отснять здесь колонию птиц в заповеднике. Наверно, оставлю эту тяжесть здесь… завтра заберу. Он неуверенно улыбнулся. — Не боитесь, что украдут? — Тот, кто ждёт меня в городе, задал мне такой же вопрос. — Ну и? — Меня он больше не ждёт. Только камеру. А жаль. — А почему жаль? Не ответив, она ловко вскочила в седло. Он хотел подать ей рюкзак, но она отмахнулась и, бросив «большое спасибо за помощь, я — Вера», направилась в сторону ельничка. — А камера? — крикнул он вслед. — Оставьте у себя, — послышалось в ответ. Она исчезла за поворотом, и Адам растерянно смотрел на рюкзак. Так произошла их встреча. Вечером, ожидая в баре турбазы Алика с Гришей, Адам снова думал о симпатичной незнакомке. И даже если бы хотел забыть её, не получилось, потому что заметил, как в дальнем углу ресторана она ужинает в полном одиночестве, но совершенно не с грустным видом. Весь ужин Альберт и Гриша разговаривали с ним, как будто с глухонемым, хотя обсуждали серьёзные дела. Собственно, «дело» напарники провернули бы и вдвоём, без Адама, как и многие другие. В тот же вечер, чуть позже, он нашёл Веру в баре турбазы, и всю следующую неделю они провели в Самаре в гостинице «Причал». Потом поехали в Москву и там оттянулись по полной программе. Вера обожала лошадей прежде всего за их движение, её завораживал их ритм, элегантность, естественное благородство. О уикенде, проведённом в Национальном парке, где они познакомились, вспоминали редко. Она как-то рассказала, что туда её пригласил представитель одной крупной рекламной компании, с которым они часто пересекались на разных тусовках. До этого она никогда не проводила уикенды с мужчинами, но он обещал показать ей лошадей, и она согласилась. — А мама не возражала? — шутливо спросил Адам. — Мне тогда уже исполнилось восемнадцать. И добавила, что после этого ни разу больше не встречала его на приёмах. Исчез. Испарился. Расспрашивать Адама о его делах ей не пришлось, он ей сам всё рассказал. — С этим покончено. Окончательно, — сообщил он ей однажды вечером в гостинице «Причал». — Я ни о чём тебя не просила. — У меня были свои причину войти в этот порочный круг. А сейчас у меня есть причина выйти из него. — Я ни на чём не настаивала. И вот теперь она больше ни о чём его не попросит. Ей больше ничего не нужно. Все эти годы каждое утро возобновлялось чудо быть вместе, никогда не расставаться, и иногда желание помолчать даже ещё лучше выражало их чувства. И с тех пор голос Веры постоянно звучал в его голове, потому что они реально «всегда были вместе», и даже, когда им хотелось помолчать, его молчание, усиленное молчанием его жены, делало Адама самым обласканным и самым счастливым из всех одиноких мужчин на свете. Обратный путь до Самары показался Адаму намного длиннее. Ночь была на исходе. Возвращаться к себе на ферму показалось ему кощунством. Пригодился ключ от загородного дома Альберта. Гостиная встретила его всё тем же кисловатым запахом гниющего дерева и сырости. Адам открыл шкаф, сдвинул вешалки с одеждой, пахнущей табаком, кожей и нафталином, и откинул доску тайника. Он ещё не совсем осознавал, что делает, и даже не понял, что пистолет Сечкина не такой уж лёгкий. Его или не его рука машинально проверила магазин, сунула оружие в карман и закрыла дверь шкафа. |