Онлайн книга «Мера удара. Заиндевелые лица в сумерках»
|
— Не беспокойтесь ни о чём, я её хорошо знаю. Если бы он видел её, когда она только подъехала, то уже постучался бы часом раньше, и бог знает, что тогда произошло бы. Бог миловал. Она уже хотела закрыть дверь, как Михалыч что-то вспомнил. — А, вот ещё что. Вам тут звонили надысь… Вроде как с Кавказа. Просили перезвонить. — Непременно перезвоню завтра. Спокойной ночи, Николай Михалыч… И спасибо за всё. Она закрыла дверь почти у него перед носом и несколько секунд приходила в себя, выжидая, когда он уйдёт подальше. А когда повернулась, то вздрогнула: Фефа стоял перед ней с пистолетом в руке. Но, едва сдержав дрожь, она нашла в себе силы улыбнуться и как можно более непринуждённо произнести: — Эта кобыла, просто беда, сколько бессонных ночей мы из-за неё провели. Фефа снова засунул пистолет за пояс. — Если она болеет, — заявил он, прогоняя напряжение, — тогда надо её проведать. Вера улыбнулась. Они пересекли двор бегом, обгоняя падающий снег, и Вера представила, как Адам рулит к ней сквозь снежную ночь. Она зажгла свет в конюшне, но Фефа не стал входить в загон, чтобы не пугать лошадь. Вера подошла к ней, пощупала, как обычно, живот, погладила бока, провела рукой по морде и проверила глазной белок. Она действовала ладно, умело. Ему тоже хотелось бы так уметь — деликатно, нежно, точно. — Что с ней? — тихо спросил он. — Заболела? Вместо ответа Вера попыталась покормить кобылу с руки, но та отказалась, и Вера потрепала её по шее. — На сей раз, красавица, тебе нужен ветеринар, — сказала она лошади и повернулась лицом к Фефе, ища согласия. — Ну так, значит, надо вызвать, — кивнул он. — Ветеринар живёт в получасе езды… — Ну и что тогда? — Ну и тогда, — с улыбкой передразнила она его, — надо будет, чтобы вы спрятались и оставили нас одних. Несколько секунд Фефа размышлял. — Ладо, ладно. Посмотрим, — неопределённо отозвался он. Вера с прежней улыбкой подумала о том, что говорили о нём в прессе: «Фефа — псих», «Фефа — чокнутый» — и, обойдя своего спутника, направилась к выходу из конюшни. Но не успела дойти до распахнутой двери, как в дверном проёме возникла чёрная фигура с пистолетом в протянутой руке, выхваченной из темноты тусклым светом лампочки на потолке. — Стоять! Полиция! * * * — Полиция! — повторил майор Мареев. — Не двигаться! Он шагнул внутрь через порог, высокий, стройный. В проёме двери за его спиной продолжал сыпать снег. Точно так же, как поступил Фефа в тот вечер, когда ворвался в дом, майор обогнул хозяйство с тыла и запарковался в сторонке, на соседнем поле, на которое выходили окна гостиной. Возникла секундная заминка, и потом всё произошло слишком быстро. Едва Вера повернулась к Фефе, едва умоляюще произнесла «Нет!», как Фефа уже выхватил пистолет и открыл огонь. Рядом с головой Мареева от стены отлетели щепки. Кобыла в своём стойле дважды громко, со стоном выдохнула. Мареев, в свою очередь, пальнул в сторону Фефы, и Вера упала. В соседних загонах шумно зашумели и заржали испуганные лошади. Вера не двигалась. Фефа смотрел на Мареева, майор на Фефу. Тот первым решился шагнуть к Вере, распростёртой на земляном полу, уже впитывавшем её кровь. Держа пистолет в опущенной руке, Фефа наклонился к неподвижной Вере и пальцами ощупал её лицо, её такую нежную кожу. Он не мог принять и отрицал её смерть. Её глаза безразлично смотрели в потолок и на лампочку без абажура, едва освещавшую небольшое пространство у входа в конюшню. Он не сразу смог оторвать свой взгляд от лица Веры, чтобы подумать о майоре, застывшем на пороге и тоже смотревшем на убитую им женщину. Вспомнив о нём наконец, Фефа выпрямился. Почему бы не всадить в мента все пули из обоймы? И почему мент не стреляет в него, а замер как истукан? Это Вера помешала майору Марееву выстрелить в него, и она же остановила руку Феликса Фагина. Её моментальная смерть одинаково пронзила обоих неодолимым ужасом. |