Онлайн книга «Мера удара. Заиндевелые лица в сумерках»
|
* * * — Садись за руль, — Адам толкнул Мареева к машине с правой стороны, чтобы не подставиться под возможный огонь полицейских. Тот послушно пролез через кресло и схватился трясущимися руками за руль, но дрожь, которую он пытался унять, вызвана не только страхом, но и отчаянием, неспособностью выразить его смутное ощущение, очень похожее на чувство вины. Но не за то, что он убил Феликса Фагина, а за то, что сам остался жив. Люди Никифорова так ничего и не попытались предпринять без приказа, хотя про себя Мареев умолял их: «Стреляйте же, чего вы ждёте?!» Холодное дуло пистолета у затылка успокаивало его, доставляя ему мазохистское удовольствие — скорее бы. Но ствол пистолета переполз ко рту, куда Адам затолкнул его со всей силой. Вкус металла заполнил рот майора, и прикосновение металла к эмали зубов издало противный глухой скрежет. — Давай, трогайся! — велел Борейко. «Палите по машине, по нам! — про себя умолял Мареев коллег. — Надо его остановить любой ценой». Машина задним ходом выехала из сада и развернулась на дорожке, ведущей к шоссе. Как только она исчезла из виду, Никифоров мягко приказал: — Предупредите дежурную часть. И его сотрудники разошлись по своим машинам, гадая, что бы такое могло быть в голове у шефа, что помешало им сейчас вмешаться. — Ты убивал уже кого-то до моей жены? — тихий голос Борейко прозвучал, как гром небесный, и Мареев ещё сильнее вцепился в руль, чтобы тот не видел, как дрожат его руки. Дуло пистолета уткнулось ему в щёку. — Не-а… — едва слышно ответил майор. Возле знакомого ельничка Адам приказал: — Останови здесь! Что бы ни сказал теперь Мареев, это уже не имело значения. Майор больше не представлял собой ничего, кроме человеческой оболочки, наполненной страхом. Он остановил машину и бросил на Борейко умоляющий взгляд, но ответного не получил. Адам предельно спокойно открыл дверь и велел ему выходить. Майор покорно вышел на обочину дороги. «Хоть бы какой-нибудь грузовик промчался, чтобы сбить меня и унести в небытие». Но грузовики в это ночное время были редкостью. Мареев поймал себя на мысли, что перестал чувствовать дуло пистолета на щеке. Жестом Адам приказал ему идти вперёд, и он пошёл в обход капота машины, и, поскольку бившая его дрожь по-прежнему не унималась, вдруг повалился на колени, бесшумно и беззвучно. Ночь отняла у него последние силы, нервы и всякое желание сопротивляться. Прислонившись к радиатору, он вдыхал запах бензина и тепло мотора. Адам молча смотрел на него, поняв, что майор, несмотря на молодость, выбился из сил и не сделает больше ни шага. Вокруг машины сгущался плотный туман. Адам наклонился, поднял Мареева за воротник куртки, развернул к себе лицом, повалил на радиатор и поднял вверх руку с пистолетом. Несколько мгновений он и сам смутно представлял, что будет делать. Всё произошло так быстро! Перед глазами молнией мелькнули тело Веры, распростёртое на земле, тело Феликса Фагина, политая кровью земля. Мучительный запах и того и другого. Последний взгляд Фефы. Запах конюшни, приступ тошноты. Адам приставил пистолет плашмя к лицу майора, дулом вверх и курком, как раз на уровне глаза, придавив ему нос рукояткой. И выстрелил. Потом ещё раз. Ночь отозвалась далёким эхом. От каждого выстрела Мареев вздрагивал. Адам выстрелил в третий раз. Потом в четвёртый и пятый. |