Онлайн книга «Кровавый Монарх. Том 1»
|
Пахло дорогой, Бензином, кофе. Я протянул руки для объятий как вдруг получил удар по лицу от отца. Я упал на пол, не от удара, от неожиданости. В ушах зазвенело. Не от боли — я давно разучился чувствовать такую боль, — а от самого факта. Кто-то ударил меня по лицу, и я это позволил. Губа треснула изнутри, я почувствовал во рту вкус крови, тёплый и знакомый, как всё на свете, что я хотел оставить за дверью. Моя ладонь тут же превратилась в кулак, я был готов нанести удар в ответ, но мысль о том что они мои родители меня остановила. Рука замерла на полпути. Я видел её со стороны — сжатую, с побелевшими костяшками — и медленно, очень медленно разжал. За что? Спросил я. Сразу как поднялся на ноги. За что?! Прокричал отец. Почему я должен срываться из отпуска потому что ты кому то там угражал. Продолжал он. Он бросил сумку на пол. Молния разошлась, из неё вывалился край полотенца, ещё влажного. Я перевел взгляд на мать которая пыталась сдерживать слезы. Она стояла, прижав к груди сумку, и молчала. За всё это время она не сказала ни слова — и от этого её молчание было тяжелее отцовского крика. Рассказывай что там было. Сказал он. Я вытер губу тыльной стороной ладони. Это отец кристины, он бил ее. Сказал я на удивлением всем спокойным голосом. В комнате стало тихо. Так тихо, что стало слышно, как в подъезде закрывается лифт. Ты тут причем? Спросила мама. Она спросила это очень тихо, и в её голосе не было злости. Только усталость — как у человека, который уже знает ответ и просит, чтобы ему соврали. Я люблю ее. Последовал ответ на ее вопрос. Ага, любишь. Тебе лет то сколько что бы такими словами разбрасываться. Ты вообще понимаешь что с тобой дальше будет. Прокричал отец все еще стоя у двери. Он снял куртку, но не повесил — бросил на тумбу, и она сползла на пол. Он даже не посмотрел. — Тебе восемнадцать, — сказал он. — Восемнадцать. Ты знаешь, что это за возраст? Это возраст, когда люди в тюрьму заходят на пять минут и выходят через семь лет. — Я не в тюрьме же. Сказал я — это пока. Прокричал он. Я поступил так как считаю нужным. Я хотел продолжить свою речь но меня перебили. Да ты еще считать то еще не умеешь. Ты вот сядешь теперь и разве мы тебя так воспитывали. Кричал отец. Он говорил ещё долго. Наш разговор был очень долгим и тяжелым, но все мои аргументы сводиличь к тому что я еще молод и ломать жизнь из за одной девушки мне не стоило. Рассказы о том как плохо в тюрьме и о том что все следующие поступки будут сильно влиять на мою репутацию. Я слушал его и понимал, что он, в общем-то, прав. Прав в каждом слове. В тюрьме плохо. Репутация важна. В восемнадцать нельзя решать чужие судьбы кулаками. Всё правильно. Просто он говорил это о мире, в котором я не жил уже двадцать лет. Его глаза были уже красные от гнева а слюни летели во все стороны, мы перебрались из коридора в кухню, мать же ушла в свою комнату и переодически звонила кому то из родственников и просила помощи. Я слышал её через стену. Обрывки фраз, имя тёти Лиды, «он не понимает», «поговори с ним ты, он тебя послушает». Потом тишина, потом снова. На кухне было темно. Горела только лампа над столом, и в её свете было видно, как у отца дрожат руки. Он это заметил и спрятал их в карманы. Тяжелый вздох. |