Онлайн книга «Среди корон и клыков. Том 1»
|
Королева рассмеялась, весело и непринужденно. — Надо научить его откликаться на «Луку», — сказал он, кивая на Дуара, который не мог понять, почему королева, то ругается, то смеется. * * * Я продолжала следить за тем, как Лука создавал своего двойника, надо сказать весьма успешно. Расчет Иды оказался верным: никто особенно не обратил внимание на пропажу дурачка с кухни. Разве что кухарка поубивалась несколько дней, смахнула слезы, да решила, что «оно и к лучшему». Я пропустила момент, когда на Дуара надели артефакт, но сходство с Лукой было потрясающим. Единственное, что не удалось подделать — глаза. Взгляд сохранился от несчастного безумца, беспокойный, пугливый. Дуар оказался по-своему не глуп: он легко научился отзываться на Луку; терпеливо сносил, пока ему помогали облачаться в бархатные одежды и держал королеву за руку, сопровождая на ужины. Правда изредка у двойника случались припадки, и в моменты слабости или душевного волнения он мычал. Но на публике это проявлялось редко. Ида подкрепляла уроки пирожными и другими сладостями. Со стороны это было похоже на то, как гуся откармливают к зимнему столу. Пока же невинная жертва не подозревала о коварстве своих хозяев. Больше всего Дуару нравилось, когда перед сном к нему приходила королева и ласковым голосом рассказывала, какой он особенный, и что его настоящий отец — верховный маг скоро подарит ему много подарков. Настоящий Лука под личиной королевы готовился объединиться с Бальтазаром Тоссой, чтобы дать отпор троллям, а потом после победы, он жаждал свергнуть своего отца. В отличие от холодного севера, у нас весна уверенно вступила в свои права. Мы нашли укрытие в лесах, раскинувшихся между холмами Пирилаты и рекой Догрой. От согретой солнцем земли шло благоухание распустившихся цветов. Я училась жить с постоянной болью из-за невозможности увидеть сына. Но то, что осталось от моего сердца постепенно оттаивало. Мы с Мадсом исцеляли друг друга придаваясь любви, где и когда только возможно. Поначалу я, правда, удивлялась: неужели Бьянке могли нравиться столь безыскусные ласки? Но Мадсу пришлись по вкусу мои уроки наслаждения, и дело пошло на лад. Мы щедро дарили друг другу удовольствие, но на людях держали дистанцию. Старались уходить в разное время, договаривались о встречах. Вели себя как тайные любовники, что в какой-то мере будоражило кровь. Мадс очень трепетно заботился о моей репутации. Он сказал, что не может на мне жениться и тем самым сделать «честной женщиной». Я так долго смеялась, что он даже обиделся. Тогда я без обиняков объяснила, что наш брак был бы ужасной ошибкой. Главарь банды — не лучший выбор в спутники жизни. И это было шуткой лишь отчасти. Я испытывала к нему благодарность. Он стал мне близким и дорогим другом и даже лекарством. Гитте была в курсе моих похождений, но не осуждала, лишь снабжала горькими настойками и другими хитростями, чтобы связь не оставила видимых следов. Но с Мадса слетала всякая сентиментальность, когда дело касалось «работы». Он не знал жалости и направлял своих бандитов железной рукой. Именно поэтому мы с Гитте были в безопасности среди его людей. Они не просто уважали своего главаря, а боялись. Для них он был «Палачом», чьи приказы не обсуждались. Жестокий вожак, вспыхивающий мгновенно, привыкший убивать быстрее, чем думать. |