Онлайн книга «Жасминовый ветер»
|
Он шептал какие-то заклинания, пока что мне неизвестные, делал пассы руками около моей головы, потом положил пальцы мне на виски, и ни о чем не думать стало сложнее. Появилось ощущение, похожее на легкий зуд в районе переносицы, который тут же прошел, как только Мариус прекратил ворожить, спрятав кристалл обратно в сумку. — И что это будет? — Скоро увидишь, – хитро улыбнувшись, ответил он. Из-под расстегнутого ворота его рубашки показалась цепочка с таким же знаком Священного Союза, как и у меня. — Мариус, а ты давно принял тарианство? – спросила я, машинально нащупав пальцами свой кулон со знаком. — Очень давно. Мне было пятьдесят, когда я решил, что хочу стать прихожанином храма Солнца и Луны. — Понятно, – промолвила я, не решаясь задать вопрос, который меня мучил не один день, но все-таки решилась. К черту недосказанность! — Мариус, а у тебя когда-нибудь был роман с Алиорой Шеари? Только честно! Я приму любую правду, клянусь! Возникла короткая пауза, взорвавшаяся смехом моего нитар. — Эми, как ты могла такое подумать? – все еще смеясь, спросил Мариус. – Ах-ха-ха-а-а, неужели я похож на заядлого экстремала, чтобы связываться с такими эксцентричными особами? Я бы обратил внимание на Алиору только в том случае, если бы твердо решил раз и навсегда проститься со здравым рассудком. И душевным спокойствием в придачу. — Мама с папой говорили, что год назад ходили слухи, будто Алиора не дает тебе прохода и чуть ли не вешается на тебя. — Честно говоря, так оно и было, – признался мне Мариус. – Я никак не проявлял к ней внимания, она совершенно не в моем вкусе, причем не столько внешне, сколько по характеру. Ну не нравились мне никогда склочные женщины! А вот я ее зацепил, к сожалению. А вернее, не я, а мой статус в обществе. Она даже пригласила меня на белый танец на балу, а по этикету, если мужчина свободен, то есть не женат, не помолвлен, не носит анитари и не является чьей-то парой, отказать в приглашении считается дурным тоном. Мне надоело потом объяснять ей, что у нас ничего не выйдет и этот танец был просто жестом вежливости. Эта девица и по земным меркам весьма настойчива, а уж по эсфирским так вообще бесстыжая. Выслушав Мариуса, я рассказала ему, как успела уже познакомиться с двумя леди Шеари, старшей и младшей. — Видел бы ты, как окаменело лицо маменьки, когда она узнала, с кем я обменялась анитари! — Ах, коварная землянка увела лорда Инганнаморте прямо из-под носа местных представительниц эсфирского серпентария! – в притворном ужасе воскликнул мой нитар. – Какая боль! Какая боль! Эринглив – Шеари: пять-ноль! – пропел он. Не сговариваясь, мы одновременно рассмеялись. Так и пролетели два часа, словно две минуты, и нужно было собираться домой. На выходе из парка нам предложили сделать снимок на память с помощью стационарного эмберотипа. Получив на руки два снимка в винтажном духе размером десять на пятнадцать, мы отправились в свой экипаж. Я разглядывала нас на снимке, напоминавшем фотографии середины девятнадцатого века, только в цвете. Здесь, по словам Мариуса, была несколько другая технология с использованием специальных красок и магии памяти, которая запоминала изображение. Приехав домой, первым делом поместила наше первое совместное фото на Эсфире в рамку и поставила его на прикроватную тумбочку. Теперь, просыпаясь, я буду видеть запечатленный дорогой моему сердцу миг. Заглянувшая в комнату мама позвала меня ужинать. Остаток вечера прошел в стандартном режиме последних дней – в учении. Мама с папой обучали меня простейшим заклинаниям, которыми владеет каждый житель Эсфира, объясняли, как переключаться на магическое зрение. Под их руководством я продолжала учить местный язык и совершенствовать письмо, а мама открывала для меня необъятный мир светских манер, бального этикета и повторяла со мной самые популярные местные танцы. Для меня оказалось очередным сюрпризом, что кроме бальных на Эсфире существовали еще и национальные танцы: турдион, сальтарелла, куранта, бранль, которые оказались как две капли воды похожи на земные танцы эпохи Средневековья, да и названия сохранились те же. |