Книга Лирелии – цветы заката, страница 163 – Екатерина Алешина

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Лирелии – цветы заката»

📃 Cтраница 163

Черная тарелка репродуктора издала короткое шипение, прервавшее медленный стук метронома, а затем секундную тишину прорезал голос диктора: «Говорит Ленинград…» В памяти воскресли наши вечера, когда, собравшись всей семьей в гостиной, мы слушали по радио песни наших любимых артисток – Лидии Руслановой и Клавдии Шульженко. Я любила радио. В те дни, когда бомбежки и обстрелы города повреждали радиолинии, в квартире становилось невыносимо тихо, как в могиле. Медленно выдохнув, вернула портрет на стену и, утирая слезы рукавом, принялась завязывать шарф, попутно слушая очередную сводку новостей. Когда после короткой передачи объявили Ольгу Берггольц, я решила задержаться на пять минут. «Послушаю стихи – и сразу на работу, – сказала вслух самой себе, присев на стул. – Время еще есть, я успею. Ради любимой поэтессы можно и задержаться».

Я говорю с тобой под свист снарядов,

угрюмым заревом озарена.

Я говорю с тобой из Ленинграда,

страна моя, печальная страна…

Кронштадский злой, неукротимый ветер

в мое лицо закинутое бьет.

В бомбоубежищах уснули дети,

ночная стража встала у ворот.

Я говорю: нас, граждан Ленинграда,

не поколеблет грохот канонад,

и если завтра будут баррикады –

мы не покинем наших баррикад…

Я внимала каждому слову, и мне казалось, что строчки проникают мне в самое сердце, согревая его надеждой, как согревает замерзшие пальцы кружка с хвойным чаем. Может быть, я еще смогу когда-то улыбаться? Ведь все дорогие мне люди, глядя на меня оттуда, наверняка хотели бы видеть мою улыбку, а не слезы.

Я слушала стихи, утирая мокрые дорожки на впалых щеках, и ощущала, как во мне тесно сплетаются праведный гнев и страх, робкая надежда и горькая скорбь, и все эти чувства венчало мучительное ожидание долгожданных перемен. Знакомый голос продолжал вещать строчку за строчкой.

…Мы будем драться с беззаветной силой,

мы одолеем бешеных зверей,

мы победим, клянусь тебе, Россия,

от имени российских матерей!

«Конечно! Конечно, так и будет, и никак иначе! Ведь не может же этот кошмар длиться вечно? – сказала я сама себе вслух. – Все равно когда-то этому придет конец. Наша армия разорвет блокадное кольцо и погонит жестокого врага прочь от города. И больше никто и никогда не посмеет покуситься на наш Ленинград!»

Во мне, где-то в самой глубине сердца, еще теплилось упрямое чувство веры в светлое, что когда-нибудь обязательно настанет. Для меня и для всего города. Для всех нас. Я поняла, что, несмотря на все, что мне пришлось пережить, война меня не сломала и мне все еще хочется жить и дышать. И я должна жить. Жить ради своего будущего. Жить ради тех, кто остался жив лишь в моей памяти. Жить за них всех – за маму и папу, дедушку и бабушку, за Колю и Лиду, за Алешку.

Подпоясала пальто, ставшее большим и висевшее на мне, словно с чужого плеча какого-то великана, вздохнула еще раз, мельком увидев себя в зеркале, и надела теплые варежки. Ничего-ничего… Мы еще расцветем с Ленинградом. Я обязательно еще буду красивой. А седина на моих светлых волосах не так заметна. В конце концов, волосы можно и покрасить. Это исправить легко, в отличие от разбитого утратами сердца.

– Что ж, спасибо вам, Ольга Федоровна, за ваши прекрасные стихи, – промолвила я в сторону репродуктора. – Вы, как всегда, правы – я ни за что не покину баррикад…

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь