Онлайн книга «Дорога цветов и огня»
|
Даже представить себя на месте лорда Лийсаррана было больно. Наконец обрести долгожданное счастье и, не успев им насладиться, стоять и смотреть в маленькое смотровое окошко в двери, как та, что стала всего дороже, зависла между жизнью и смертью. Находиться сейчас в госпитале у палаты Латиары было бессмысленно, и мы, наконец, поехали по домам. Мы с Марьяной остались у Лиаль и Джордано, и первым делом, по приезде к ним, пришлось снова вспоминать детали этого вечера, обернувшегося кошмаром. Весть о случившемся пока не успела облететь всю столицу, но чета Маджио еще до нашего приезда получила письмо от сына. Я ощущал дикую усталость и какое-то опустошение, и где-то внутри еще слабо тлела надежда на то, что Латиара придет в себя и сможет победить неизвестный нам недуг. Лиаль предложила нам с Марьяной поесть, но мы отказались, пребывая под тяжелым впечатлением от вечера. Однако чай выпить согласились, и пока сидели за кофейным столиком перед камином в гостиной, я в задумчивости не сводил глаз со своей нитар. А можно ли вообще вдоволь насладиться счастьем? Ведь даже жажду воды мы не можем утолить раз и навсегда. Разве смогу я когда-то ощутить, что вот теперь мне хватает Марьяны? Нет. Думаю, что мне ее всегда будет мало. И через сотни лет я все так же хочу вдыхать аромат розовых лепестков от ее ярких волос и нежной молочной кожи, слушать ее размеренное дыхание и тихий голос. Спать не хотелось, но усталость давала о себе знать, и последние часы до рассвета мы провели вдвоем все там же в гостиной около камина, завернувшись в плед. Я снова подумал о том, что вот он – мой идеальный вечер. Несмотря на то что состояние Латиары вызывало тревогу, я не мог перестать думать о нас с Мари. Оказаться на месте Иденхарда я не пожелал бы и врагу. Подумав об этом, крепче сжал руку Марьяны, переплел наши пальцы и, поднеся к губам, коснулся нежной кожи ее запястья. — Ты мне очень дорога. И я хочу всегда держать твою руку, – шепнул ей, и ее губы тронула улыбка. Марьяна коснулась пальцами моей щеки. — Мне так хорошо с тобой, – тихо промолвила она, и меня до краев затопила нежность. Я потянулся к ней, желая получить долгий поцелуй, но нас прервал звонок кристаллофона. Звонила Эмилия. В сердце вновь всколыхнулось дурное предчувствие. Марьяна приняла сигнал. — Мари… – голос Эми дрогнул. – Мне позвонил Мариус из госпиталя. Латиары больше нет. Она только что умерла. * * * Марьяна Тяжелый гулкий звук траурных колоколов растекался по округе. Бом-бом-бом… Для торжественных служб в храме Луны и Солнца пели колокола звонкие, как первая капель, переливчатые. А этот, расположенный в небольшой часовне у кладбища, монотонный и глухой, забирался под кожу, проникая до мозга костей, до дна души. Бом! И по моей щеке в который раз катится слеза. Бом! Тяжелый сладковато-землистый запах благовоний для заупокойных служб раздражает обоняние и угнетает. Бом! Делайл, шедший в похоронной процессии позади меня с Эриком и Мариусом, погладил меня по плечу, стараясь ободрить. Бом! Я сжала локоть Герды и судорожно вздохнула. Бом! Рука Эмилии, державшая мой локоть с другой стороны, дрогнула. Вечернее небо наливалось кровью багрового заката. Верный предвестник того, что скоро испортится погода. Ноябрь в Южной империи традиционно был месяцем дождей, и сейчас багряное небо словно напоминало об этом. Успеть бы похоронить Латиару до того, как хлынет дождь. Тяжелым ударам колокола вторил маленький глухой в руках верховного жреца, идущего впереди похоронной колонны. |