Онлайн книга «Дом номер тридцать»
|
Никита сжал кулаки, а после с новой настойчивостью принялся шарить в темноте, выставив перед собой руки. Рядом послышался едва уловимый шорох. — Отец Фёдор? – тихо окликнул священника Никита. В этот момент за дверью оглушительно грохнуло. Лера орала матом во всё горло и колотила чем-то гигантским в дверь. Стоял жуткий лязг, будто девушка пыталась сбить металлические петли. Вытянутая рука Никиты коснулась чего-то: мягкая ткань, плечо. «Святой отец», – подумал парень. Вдруг под оглушительный грохот холодные ладони легли на его горло. Никита удивлённо вздрогнул, не успев ничего осознать. Руки священника сжались тисками, парень захрипел, безуспешно пытаясь сбросить их. А те с нечеловеческой силой сдавливали горло. Наступила тишина. — Отец… – прохрипел Никита, стараясь совладать с мужчиной. «Откуда только сила в старом теле?» – успел подумать он. Ничего не получалось, обезумевший священник вцепился словно клешнями. Лёгкие горели, паника затмила разум, вытесняя все мысли. Отец Фёдор молчал, будто лишился разума вовсе, и продолжал сжимать ладони. Никита почувствовал страх, какого не ощущал ни разу в жизни. То был ужас перед концом, осознание последних истекающих секунд. В момент, когда парень перестал сопротивляться, неожиданно хватка ослабла. Никита повалился на пол, зашёлся болезненным кашлем. У него перед глазами расплывались красные пятна. Глава 42 Сначала Лера барабанила в дверь как сумасшедшая. — Никит, Никита, Никита! – кричала она. Парень что-то отвечал, было плохо слышно. Дверь не поддавалась, словно закрылась намертво. В коридоре повеяло холодом. Лерой овладела паника. Отец Фёдор затих, больше не доносились его приглушённые вопли. Это напугало Леру ещё сильнее. С виду дверь казалась ветхой, но, как назло, держалась будто каменная. Девушка билась об неё. Безрезультатно. У Леры возникло чувство бесповоротно ускользающего момента, словно сейчас произойдёт непоправимое, ужасное. Когда она перестала колотить в дверь, по ту сторону было пугающе тихо. Никто не отвечал. Зловещее молчание вызывало тревогу. «Петли, – догадалась Лера. – Надо сбить петли». Девушка понеслась по тёмному коридору в поисках чего-то, что сгодилось бы для этих целей. У чёрного хода она затормозила. В углу над ржавым ведром мелькнуло красное пятно. Лера присмотрелась – ручной огнетушитель. Сняла его с кронштейна, побежала обратно. От нескольких сильных ударов одна из петель покосилась – и только. В ушах стоял гул. Лера осознала тщетность своих попыток. Время будто бы утекало сквозь пальцы. Она отставила огнетушитель и принялась как ополоумевшая ломиться в дверь, пинать, бить кулаками. В нахлынувшей вспышке безумия Лера ничего не чувствовала, только злобу. Ей казалось: ещё немного и опоздает, словно в эти секунды за дверью подвала случится ужасное, то, что уже не исправить. «Подумай, смертная, откуда он пришёл», – пронеслись в голове слова Игемона. Ярко предстал образ, как бледная восковая рука бабушки указывает на трельяж. «Указывает на зеркало», – пришло озарение. Слова Игемона предстали совсем в другом свете, будто щёлкнуло в голове. Липкий ужас поднялся из глубины сознания. Лера побежала наверх не оборачиваясь, стараясь не думать, что там с Никитой. На повороте перед лестницей она едва не споткнулась. Неожиданно открылась одна из дверей, в коридор высунулся старичок, что был на обоих поминках. |