Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 6 – Екатерина Алешина

* * *

Двадцать три лета тому назад

Земля, Южный Урал

— Мам, а ты уверена, что мы идем верной дорогой? И что правильно поступаем? – спросила молодая дева у пожилой, с осторожностью переступая кочку.

— А у нас, Милада, нет другого выхода. Хуже все равно уже некуда, – хмуро ответила та, помогая дочери идти по бездорожью.

Лицо девы помрачнело, и в глазах вновь собрались слезы.

— Да. Ты права, – кротко ответила она, и ее голос дрогнул.

Ладонь Милады легла на круглый, упругий живот, и дева тяжело вздохнула. Внутри нее клокотало отчаяние, бился дикий страх, и во всем мире не нашлось бы таких слов, что смогли бы выразить все то, что творилось в ее душе. Задыхалась она от этих чувств. Невыносимы они были. С того самого дня, как узнала она страшную для себя весть, Милада потеряла сон и покой, и каждый раз, чувствуя, как толкается в животе ее дитя, она замирала, забывала, как дышать. Ее дочь, ее кроха, часть ее души, плоть от плоти… Каждый день мог стать последним для этого чуда. Как невыносима эта мысль!

Милада так ждала ее, представляла, какой она родится, на кого станет похожей – ее или супруга? Она ждала ее как дива. Вся семья ждала. Это прекрасное чувство ожидания, радостного томления окрыляло Миладу, и она с упоением вязала детскую одежду и мечтала, как будет плести своей дочери косы да платья нарядные шить.

А потом все мечты ее рухнули, когда стало ведомо, что чудо ее может умереть еще в утробе. И никто не мог сказать, отчего же здоровый ребенок теперь погибал от хвори, и все, что оставалось безутешной Миладе, – принять смерть самого дорогого ей человека. Что может быть страшней для матери?

Милада не желала мириться с этим. Не желала покоряться жестокой судьбе. Не желала и Руслана покорно хоронить свою внучку. Сама она когда-то, много лет назад, еще до рождения Милады, схоронила двоих детей, и теперь недуг, что поразил ее неродившуюся внучку, казался ей сущим проклятием. «Не уберегла. Не смогла. Знаний нужных не было. Так и потеряла своих кровинок. Теперь же хоть за внучкину жизнь поборюсь. Авось и выйдет из моей затеи что-то путное», – рассуждала про себя пожилая ведунья Руслана.

— И куда нам идти? – задалась вопросом Милада.

— К озеру. Оттуда чую силу большую. Аж дыхание спирает. Туда нам надо, – ответила Руслана и взяла дочь под руку.

Казалось, что лес обступает их со всех сторон, прислушивается сотней ушей, наблюдает сотнями глаз, укрывает сизой хмарью, что клубится сейчас под ногами. Верхушки вековых сосен цепляли серое угрюмое небо, переплетались ветками над головами двух женщин, не пуская в лес дневной свет.

— Страшно, – тихо молвила Милада.

— Было бы чего страшиться. Дитя хоронить страшнее, – веско ответила ей мать и ускорила шаг, взяв дочь под локоть.

На берегу озера они остановились. Милада села на мшистый валун и стала беспокойно озираться по сторонам, гладя живот.

— Может, стоило все-таки съездить к Гумешкам? – задумалась дева вслух, на что ее матерь покачала головой.

— Нет ее там нынче, Хозяйки, – сообщила Руслана.

— А как ты поняла, что здесь ее искать надобно?

— Чутье ведовское подсказывает. Тебе, не-ведающей, сложно это растолковать.

Милада вздохнула. Ее дочь в животе слабо толкнула ножкой куда-то вбок, и дева снова вздрогнула, приложила руку к тому месту. В сердце снова заныла тяжкая тоска, и Милада судорожно вздохнула, пытаясь сдержать слезы.