Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 138 – Екатерина Алешина

И довольно улыбаясь, воевода усмехнулся и повел своего коня к реке. Драгомир пошел за ним следом, желая напоить Ветра. А слова, сказанные братом, так и звучали в его голове.

Что он, что Радосвета – они в плену своих страхов, сомнений и пережитого горя. И пока остаются они в этой горькой клетке, им не стать счастливыми. Не доверяют они друг другу, таят свои страхи, таят свои мысли.

Только вот – стоит ли таить? Драгомир начинал понимать, что умалчивание только хуже делает, словно прибавляет прутьев в тех самых клетках, где томятся в скорби их души…

Князь страшился вновь впускать в свое сердце это чувство, бежал от него, закрыться пытался, но оно неумолимо настигло Драгомира, проникло глубоко в нутро, достало до самого дна его замерзшей души и день за днем грело там, светило. И князь чуял, как отпускает его многолетняя стужа, как тает она от света и пламени, что принесла с собой Радосвета.

Может, все-таки рискнуть быть вместе с ней? Потолковать, объясниться наконец, обсудить свои страхи без утайки. И тогда, верил он, им станет легче понять друг друга.

«А вдруг на сей раз судьба сжалится надо мной? – думал Драгомир, глядя, как речная вода расходится кругами от брызг. – Что, если все не случайно? Что, если она послана мне богами, как долгожданное счастье после стольких лет скорби и одиночества? А я бегу от этого счастья, дурной. Ведь плохо мне без нее. Так плохо, что душу наизнанку выворачивает и воет все внутри, кричит. Не могу бороться с этим боле. И не желаю. Вернемся в Златоград, и все ей вымолвлю как есть».

Его счастье сладко пахло ягодами да вереском. У его счастья был нежный смех с придыханием и голос, что вешний ручей. У его счастья были светлая душа и доброе сердце.

«Отвергать это счастье – великая глупость», – помыслил князь.

— Олень! Олень! – прокатилось средь дружинников. Драгомир встрепенулся от дум.

— Драгомир, идем на оленя? – спросил Светозар, запрыгивая в седло. Конь под ним храпел, бил землю копытом, чуя запал своего хозяина.

— Идем, – бросил Драгомир и вскочил на своего коня.

* * *

Обессилевшая, на ослабевших ногах села Радосвета на лавку у стены да облокотилась. Рукавом отерла пот со лба, вздохнула да воззрилась на волхва.

— Это оказалось сложнее, чем я мыслила, – призналась она.

— Простых дорог в жизни не бывает, ведунья. А уж на пути у Ведающей, да еще и выросшей в мире, которому чужда ее сила, и подавно. Да ты не кручинься, Радосвета. Ты упорная и обязательно научишься с легкостью оборачиваться в птицу и обратно в человека.

— В птицу проще. А вот обратно… – посетовала Рада.

— Ничего-ничего, преодолеешь и это. Главное – в себя верить, – ободрил ее Ведагор.

Радосвета вздохнула. Именно той самой заветной веры в себя ей и не хватало. А вот тревожные думы мешали спать и то и дело омрачали ее день.

— Ведагор, скажи: какова моя судьба будет, ежели князь жениться передумает? Меня отправят куда-то? Хотя… я ведь Ведающая. Наверное, просто из почивальни той переместят. То ведь почивальня для супруги князя. Может, в избу другую…

Волхв удивленно воззрился на ведунью да руками всплеснул.

— Вот так думы, девица, у тебя! Что за уныние? И с чего бы это Драгомиру передумать?

— Князю наследник нужен. Ежели государство без наследника, значит смуте быть великой.