Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 11 – Екатерина Алешина

Исчезла полутемная горница, пропал и горько-сладкий запах травяного дыма. Над бестелесным и невидимым Драгомиром возвышался многолетний лес уральский. Шумел он вековыми кронами и цеплялся ими за края облаков. Лучи солнца пронизывали воздух, и птичьи трели звенели на все лады. Со стороны озера тянуло влажной прохладой. Но Великого Полоза не трогали красоты чужого мира. Все его внимание приковала к себе та самая девица, его невеста, что шла сейчас прямо ему навстречу.

Драгомир жадно вперил взгляд в невесту, которую узрел впервые. Болезненно трепыхнулось сердце, и будто бы жар разлился кипящей водой внутри груди. Девица о чем-то крепко задумалась, остановилась на берегу озера да на камень присела. Ее взор устремился вдаль, словно не видела она ничего вокруг себя и мысли ее далеко витали. Драгомиру девица показалась на редкость прелестной – ладной, красивой, но какой-то грустной. Невидимый, он подошел поближе к ней. С любопытством всмотрелся в ее лицо.

Отметил он кожу чистую да белую, бледный румянец на щеках, темно-медные брови вразлет. Девица сидела на солнце, и его свет горел в ее гладких, как речное зерцало, волосах, путался в прядях и стекал золотистым светом, перекликаясь с золотом ее прядей. Медь и золото – вот на что походили ее волосы, что рекой ниспадали за спину. И в самом деле солнечные. Будто сам Ярило, что дарит земле молодые лучи солнца и пробуждает все сущее к жизни по весне, своей божественной дланью погладил ее по голове.

Где-то совсем рядом вскрикнула птица, хрустнула веточка под лапкой рыжей и проворной белки. Девица вздрогнула да на звук обернулась. Длинные ресницы бросили тень под глаза. Она воззрилась прямо сквозь Драгомира, даже не ведая, что он сейчас стоит пред ней. А князь уже не помнил, как дышать. Смотрел он в глаза колдовские цвета малахита, и казалось, что сейчас, вживую, они выглядели еще ярче, еще пленительней.

А еще у девицы были красиво очерченные яркие губы. Точно летние дикие ягоды. Тонкие запястья да руки холеные до кончиков пальцев. А вот и перстень его матери. Теперь стало ясно, каким образом он очутился у этой девицы: кольцо это теперь – что нить путеводная. Неужто раньше она его не надевала? Взор князя медленно заскользил от лица и вниз, к лебяжьей шее и еще ниже, к пышной девичьей груди, бесстыдно открытой в какой-то странной рубахе, не то исподней, не то бог знает какой, облепившей ее тело, как вторая кожа. Ворота на ней не было, только глубокий выкат, открывший полную грудь до самой ложбинки. Взор Драгомира так и прилип к этой ложбинке: уж больно завлекательное пред ним открылось зрелище. Юбка на девице тоже была странная, не то понева^[6], не то низ от саяна – поди да разбери, что в этом мире женщины носят.

Девица склонила голову набок, будто слушала кого-то, и горестно вздохнула. В малахитовых глазах собрались озера непролитых слез.

— Так я и не бегу никуда, – тихо молвила она.

Взгляд девичьих глаз был растерянный да беспомощный. Расстроена чем-то, наверняка. Знать, и в самом деле что-то дурное случилось у нее.

А потом девица с солнечными волосами насторожилась и вновь посмотрела в сторону Драгомира. Так, словно смогла его узреть.

* * *

Земля, Южный Урал. Наше время.

Мрак, за которым сокрыта пустота, – вот что чувствовала Радосвета. Не ведала она ни страха, ни отчаяния, ни проблеска надежды. Ничего не осталось в ее израненной душе, лишь пустота – оглушительно-звенящая. И смотрела смиренно и молча молодая девица на черные строки, что бежали по кипенно-белому листу и складывались в слова. Их смысл был страшен и гласил он: «Саркома легкого высокой степени злокачественности. Неоперабельно». «Вот оно – имя смерти моей», – подумала про себя Радосвета. Она уже чуяла ее близость где-то совсем рядом, видела временами темную, ускользающую от взора тень позади себя – верный предвестник смерти. Уж это она точно знала.