Книга Злодеи выбирают себя. Том 3, страница 289 – Ирина Голунцова

Многое произошло за те годы. И Лань Хоу казалось, что человек, которым он очень дорожил, который стал не менее близок, чем Чэнь Син, менялся на глазах. Чжао Е не просто закостенел, он стал невероятно жестоким. Лань Хоу с трудом мог поверить, что некогда улыбчивый оборотень, который пусть и фырчал на него, но всё же оберегал, обратился безжалостным тираном.

Если стая Чжао думала, что Чжао Вэй обходился с ними сурово, то всё стало ещё хуже после провального нападения на духовную школу Небесного дао. Любой, кто высказывал хоть какие-то возражения, подвергался побоям. А тех глупцов, которые имели неосторожность обвинить во всём Чэнь Син или же назвать её грубым словом, в лучшем случае ожидала смерть. Даже Лу Чжу несколько раз доставалось.

К счастью, на него Чжао Е руку не поднимал. Никогда. Наоборот, их отношения стали до абсурдности странными. Только ему удавалось хоть как-то усмирить пыл Чжао Е, когда Лу Чжу не находила на него управы. Лань Хоу до сих пор помнил те дни, когда Чжао Е мог устроить показательные побои или же когда лисы ловили заклинателей – проводить жесточайшие публичные казни. В какой-то период, когда заклинатели под предводительством школы Небесного дао решили отомстить стае Чжао за нападение, у Чжао Е будто совсем пропало милосердие.

Несколько лет сплошного кровавого террора.

Тогда Лань Хоу всерьёз думал, что ему лучше сбежать, даже несмотря на оставленную метку. Однако он постоянно одёргивал себя, потому что Чжао Е оставался добр к нему. В тяжёлые времена, оборачиваясь лисом, он пробирался к Лань Хоу по ночам, сворачиваясь калачиком под боком. Лань Хоу даже не с первого раза сообразил, что к нему прокрадывался Чжао Е, а не какая-то лиса.

И что ему оставалось делать? Не выгонять же.

А потом Чжао Е и вовсе мог приходить к нему и просто заваливаться рядом, засыпая. Он говорил, что только так ему удавалось поспать и не видеть кошмары. Лань Хоу остался той единственной частицей, которая связывала Чжао Е с Чэнь Син. Он порой думал, а не оторвёт ли ему Чжао Е руку, если тот рискнёт похлопать его по плечу и успокоить? Как ни странно, но конечности всё ещё оставались при нём.

Но кое-чего тогда Лань Хоу не просто не мог, но и долго отказывался понимать. Новость о том, что Чжао Е спал с некоторыми из лисиц-оборотней, несколько огорошила его. На вопрос, почему он это делает, раз всё ещё горюет о Чэнь Син, Чжао Е с раздражением бросал: «Не лезь не в своё дело».

Лишь спустя годы Лань Хоу понял, что Чжао Е пытался не просто забыться. Ведь он часто разговаривал с Чэнь Син о своей семье, о потерянной жене и сыне, о том, как бы ему хотелось завести семью. Вот только неприятность заключалась в том, что своими действиями Чжао Е пытался решить не проблему, а её последствия. Несколько лисиц-оборотней понесли от него, однако никакой исцеляющей сердце магии не произошло.

Точнее, она произошла слишком поздно… И по итогу ошибки прошлого чуть не уничтожили эту магию на корню.

Лань Хоу перевёл взгляд на А-Лю, который устало перебирал ногами и, потеряв бдительность, споткнулся и плашмя упал в лужу грязи.

— А-а-а-а! – с горечью воскликнул А-Лю, всплеснув руками. – А-Лю сдаётся. Наставник, оставьте меня здесь, я просто растворюсь в этой грязи…

Устало вздохнув, Лань Хоу ухватил А-Лю за шиворот и вытащил из лужи. А-Лю был ещё совсем ребёнком, так что Лань Хоу даже не пришлось прилагать усилий, чтобы поставить его одной рукой на небольшое возвышение рядом. У мальчика был такой вид, словно он хотел вот-вот разрыдаться, но сдерживался из последних сил. Вытерев ему лицо, Лань Хоу сложил простое заклинание и высушил одежды.