Книга Сообщница Злодея, страница 40 – Ханна Николь Мерер

Зелёная шкурка на лапках напомнила герб его королевства, кольцо, которое он носил каждый день, пока был человеком. Когда он превратился в лягушку, Тристан забрал кольцо себе и попытался его уменьшить, чтобы стало как раз на перепончатую лапку.

Ничего не получилось – да и не могло. Кольца принцев не годились для перепончатых лапок.

Но ничего, Тристан нашёл для регалии Кингсли другое место.

На голове Александра, в качестве короны.

Он улёгся в солнечном пятне, чтобы погреть спинку, и свет блеснул на золоте. Кингсли подумал, что больше всего скучает по простому ощущению солнца на коже, каким оно было раньше. Теперь всё изменилось. Всё стало…

В кабинет ворвался Тристан, тяжело дыша, круги под глазами у него были такие, что Александр подумал, не назвать ли их «Эви» и «Сэйдж». В честь источника их существования.

— Кингсли! Как ты можешь просто уходить после такого?

Да запросто. Взял и ушёл!

Кингсли пожал плечами, потянулся за табличкой и написал слово, которое ему нечасто пригождалось в последнее время: «СКУЧНО».

— Ну извини, что мои тревоги тебя больше не веселят, но нельзя убегать от проблем.

«Так, слово, тут нужно какое-то слово».

Александр потянулся, чтобы записать его, и замер.

«ПОЧЕ-МУ» или «ПОЧЕ-МУХ»?

— Сейчас же объясни, что с тобой происходит. – Тристан присел на корточки, хмурый, встревоженный. – Пожалуйста, Александр, расскажи.

На ум пришло ещё одно слово, и тут вопросов у Кингсли не возникло. Слово было простое: «ДРУГ».

Тристан уставился на табличку с таким видом, будто это стало последней каплей.

— Да, – тихо сказал он. – Мы друзья, и я не сомневаюсь, что ты расскажешь мне всё, что нужно знать.

Александр только моргнул.

Тристан прокашлялся, встал, отряхнул штаны.

— У меня ещё остались дела. Но ты приходи, если что-нибудь надо. Ладно?

Александр кивнул и проследил за тем, как Тристан выходит из кабинета, тихо закрывая за собой дверь.

Формально он не соврал. Он много о чём не говорил Тристану за эти годы, но другу было необязательно знать эти вещи. Хотя, может быть, он и хотел бы.

Так что Кингсли позволил Тристану поверить, что всё это было просто недопонимание.

Он плюхнулся обратно на живот, ощущая солнечные лучи единственным доступным для себя образом и прекрасно понимая, что случившееся с ним на планёрке…

Это уже случалось раньше.

Ребекка Эрринг сунула свиток с приглашением для брата в клюв ворону, и птица подержала его пару секунд, а потом заприметила крошки на полу и нырнула за ними, бросив письмо.

Бекки вздохнула, потёрла виски и пошла по следу из крошек туда, где она и ожидала обнаружить Лиссу: под деревянным кухонным столом, с печеньками во рту.

— Я пытаюсь отправить письмо, а ворон клюёт крошки от твоего печенья, мелкий ты гремлин. Не боишься заработать кариес? – пробурчала Бекки.

Лисса засмеялась, выползла из-под стола, и выяснилось, что всё лицо у неё перемазано в шоколаде.

— Лорд Тристан целыми днями ест сладости у себя в кабинете, и ничего с его зубами не случается, миз Эрринг!

Лисса вытерла шоколадные руки о мягкое зелёное платье в цветочек, и Бекки поморщилась, увидев пятна на ткани.

Она сложила руки на груди. Её бирюзовое платье сильно отличалось от спокойных оттенков, которые она предпочитала обычно, но после ссоры с семьёй в Фамильном Форте Фортис она решила: дистанция между нею и теми, кто дурно с ней обошёлся, ещё не означает дистанцию между нею и тем, что она любит. После отъезда из форта Бекки решила поискать новый способ вырваться на волю – такую же вольную, как крошечная оптимистка, которая липла к ней как банный лист.