Книга Сообщница Злодея, страница 35 – Ханна Николь Мерер

Можно было признать свои ошибки и извиниться за них.

Можно было начать прямо сейчас.

Татьянна облизнула губы, привлекая внимание Клэр, и сделала большой глоток воды.

— Я рада, что ты здесь.

«Ты бы не радовалась, зная, что я натворила. Как сильно похожа на мать…»

Клэр чувствовала, как правда жжёт язык, танцует на раскрытых губах. Но смогла выдавить только одно:

— Я тоже. Мне не нравится, когда мы не вместе.

Взгляд тёмных глаз Татьянны смягчился, когда она взяла Клэр за руку, сжала пальцы.

— Может, когда всё закончится, мы… попробуем… снова.

Клэр ощутила, как расцвела надежда, резко и мощно, смывая вину, секреты, вообще всё.

— Ты хотела бы… вернуть нашу дружбу?

Целительница принялась возиться со своими зельями, переставляя с места на место, – она с детства так делала, когда нервничала.

— Я бы хотела попробовать.

Клэр села на табурет у рабочего стола Татьянны, понимая, что спешить нельзя.

— Помнишь тот день, когда мы познакомились?

Татьянна улыбнулась:

— Помню, ты сказала мне, что у меня слишком блестящие туфли.

Клэр сложила руки, вскинула бровь:

— И ещё я помню, что ты так обиделась, что насыпала нам блёсток на крыльцо.

Татьянна не выказала ни капли раскаяния, сплошное удовольствие.

— Да, чудесный был день. Твоя мама была вне себя от ярости. Не знаю, почему я так и не получила от неё за это.

Клэр опустила взгляд:

— Я сказала, что это я виновата.

— Но зачем?! – спросила Тати. Клэр подняла глаза и увидела её озадаченный взгляд.

Клэр глубоко вздохнула, ощущая запахи трав и лекарств, которые всегда ассоциировались с Тати; они успокаивали её.

— Я боялась, что она больше не пустит тебя к нам. Кажется, тем вечером я и сказала Тристану, что хочу быть твоей лучшей подругой навек.

Татьянна сдвинула склянки и уложила локти на стол.

— А он что?

Клэр с удовольствием погрузилась в воспоминания, сожалея лишь о том, как всё обернулось в итоге.

— Он такой: «Ну тогда придётся тебе привыкать к блёсткам. У неё их целая гора».

Татьянна рассмеялась – легко, беззаботно, как в детстве. Такой смех редко слышался в доме Клэр из-за матери, и она нуждалась в этом звуке. Клэр воспринимала всё недовольство матери как вызов, как повод переубедить её. У неё никогда не выходило.

Смех Татьянны вернул её в реальность. Как Клэр вообще продержалась без него так долго?

— Да, узнаю его. Такой романтик.

Внезапно дверь с грохотом распахнулась, полетели щепки, и обе девушки подскочили.

— Да чтоб тебя, Тристан! – воскликнула Татьянна, увидев разбитую дверь. – Знакомься, это дверная руч… Боги, Эви! Что стряслось? – Она бросилась разгребать кушетку, на которой лечила Кили, а Тристан занёс в комнату свою ученицу и осторожно уложил её.

— Кто-то проник в замок, – бросил он с каменным лицом, не отрывая взгляда от крови на лице Эви. – На неё напали.

Клэр схватила брата за руку и тихонько отвела в сторону.

— Не мешай Татьянне, Тристан.

— Она ещё дышит? – не отступал тот с отчаянием в голосе. Клэр подумала, что ему только хуже от схожести случившегося с тем, что он увидел в Сиятельном дворце, обнаружив безжизненную Эви. – Татьянна, пожалуйста, вылечи её.

— У меня… крепкая головушка, – пробормотала Эви, открывая весело поблёскивающие глаза.

Татьянна убрала с лица Эви растрепавшиеся кудри, вытерла засохшую кровь мокрой тряпочкой.