Книга Сообщница Злодея, страница 27 – Ханна Николь Мерер

— Только не переешь сладкого, пока готовишь, – погрозила она Лиссе пальцем.

Лисса ухмыльнулась и помчалась за Эдвином.

— Хорошо, переем, когда доделаем!

Бекки покачала головой, медленно поднимаясь на ноги.

— Родственная связь между вами двумя никогда не вызывала сомнений, но появись они – её увёртки говорили бы сами за себя.

Эви отсалютовала ей и от души отпила ещё зелья.

— Сочту за комплимент.

Бекки дала Эви щелбан, проходя мимо, и вернулась к горам бумажной работы, которая осталась после утренних событий.

— Кто бы сомневался.

— Окно уже вставляют? – спросила Эви.

Бекки пожала плечами.

— Наверное. Мы раньше уже меняли окна.

Эви озадачилась.

— Не припоминаю, чтобы здесь раньше бились окна.

Бекки снова покачала головой, и шелковистые каштановые пряди выбились из её обычно тугого пучка.

— Я имела в виду, что мы переделывали окна. Раньше, до того как босс занял замок, витражи были весёленькие. Когда босс велел их заменить, художник использовал уже имевшееся стекло. Просто переставил кусочки местами. Босс терпеть не может расточительство.

Оторванные головы в прихожей, получившие вторую жизнь в качестве декора, с каждым днём обретали всё больше смысла.

Бекки направилась к двери.

— Идёшь?

Эви теребила кончик кудряшки.

— Да, приду через минутку.

Бекки больше ничего не сказала, её шаги смолкли, оставив Эви одну в тишине. Обычно она ненавидела тишину, но в последнее время не могла не наслаждаться ею. Её жизнь, как и мысли, стала гораздо громче, и в редкие мгновения покоя она позволяла себе погрузиться в отчаяние. Как следует.

Саможаление отнимало невероятное количество времени, а ей его теперь катастрофически не хватало. Последние две недели ушли на то, чтобы унять неконтролируемые чувства, составить планы возвращения беременной самки гивра, которую люди короля украли во время битвы, и, конечно же, найти четвёртый предмет из пророчества, чтобы спасти магию Реннедона. Не имело значения, есть ли у них в арсенале все артефакты (а их не было). Без сведений об этой четвёртой части Реннедон продолжит погружаться во тьму. Умирающая магия и всё такое.

«Вспоминайте меня, глядя на деревья».

При воспоминании о последних словах гиганта из пещеры Целующихся деревьев у Эви так сильно сжалось внутри, что в горле защипало. Эви закрыла глаза, и по щекам скатилось несколько слезинок. Она дважды пыталась вернуться в пещеру с тех пор, как они нашли маму, с тех пор, как угасающая магия погубила дом одного из оставшихся богов. Эви вернула маму, и сразу же погибло чистое и доброе существо. Виноватой была Эви, которая не поняла раньше: она никогда не будет счастлива даром.

Эта мысль захватила её, когда она встала, смахивая слёзы, горячими струйками текущие по лицу. Посмотрела на своё отражение в любимом витражном окне – том, что в углу кухни, с солнцем, бросающим лучи на старую потрёпанную книгу, – вытерла щёки, привычно заставила губы сложиться в приятную улыбку. Эви мастерски умела прятать боль.

Ужасный навык.

Эви скрывала, что дистанция между ней и Тристаном выбила её из колеи. Скрывала, что лежит ночами без сна, гадая, кто в офисе помог сбежать её отцу. Скрывала глубокую тревогу, бурлящую внутри, насчёт того, правильно ли воспитывается Лисса. И сильнее всего Эви скрывала, что Тристан Маверин с огромной вероятностью – её истинная любовь.