Книга Сообщница Злодея, страница 142 – Ханна Николь Мерер

Если единственным добрым делом в его жизни станет обеспечение счастливого будущего для Сэйдж, он сделает это, и плевать на его собственную судьбу.

Проживёт и без цвета. Жил ведь первые двадцать девять лет своей жизни – сможет и снова. Он обязан.

Феникс наблюдал за ним, пока тот приближался, вытянув руки в знак смирения.

— Я с ней.

Это была просто птица, и умом Тристан понимал, что она никаким образом не может скептически поднять бровь, но он всё равно это почувствовал и закатил глаза. Вблизи он разглядел, что у феникса красные глаза и… он никогда не претендовал на звание эксперта по чувствам, но ему показалось, что они выглядели мрачными, печальными.

Сэйдж нежно погладила клюв феникса и прошептала:

— Улетай. Лети куда-нибудь далеко-далеко, а когда мы восстановим магию, ты сможешь вернуться и больше не будешь так бесноваться.

Солнце резало Тристану глаза; пришлось их потереть.

Кольцо огня возникло вокруг Сэйдж, когда он остановился, фиолетовые языки пламени поймали её в ловушку. Тристан рванулся вперед и почувствовал жар, потянувшись к ней. Сэйдж ахнула, вцепилась в его руки и втянула его к себе, в круг, прежде чем он успел обгореть сильнее.

Он обнял её, чтобы не упасть, и прислонился лбом к её лбу. У неё вспыхнул шрам на плече, и кинжал в руке тоже, и Тристана охватило крайне странное ощущение, что он тоже сейчас засветится. Сэйдж щёлкнула его по носу и поморщилась.

«Я люблю тебя», – подумал он.

Феникс снова издал трель – полный печали звук – и посмотрел на вопящих селян.

Селян, которые когда-то поклонялись ему, а теперь держали вилы и топоры, готовые убить существо, которое раньше стояло на их защите.

Тристан посочувствовал фениксу.

Потом придётся проблеваться в тазик.

Взглянув прямо на птицу, он твёрдо сказал:

— Они простят тебя. А если нет, приглашаю тебя в Маньяк-мэнор. У нас уже в привычку вошло принимать бродяжек.

Феникс взвизгнул напоследок и взмыл в небеса, а деревня погрузилась в тишину, лишь слышно было, как шипит, угасая, огонь, обращаясь в пепел. Вонь горелого сена и дыма царапала нос и горло – это объясняло и жжение в глазах.

Он кашлянул в кулак.

— Откуда ты узнала, что это поможет?

Сэйдж выразительно посмотрела на него.

— Ты сказал, что он нежный, прямо как ты, и я вспомнила, что даже злодеям нужно время от времени немножко ласки. А ещё больше им нужно прощение.

Тристан запустил пальцы в волосы, которым отчаянно требовалась стрижка.

— Не нужно мне никакое прощение.

Сэйдж хмыкнула, и он понял, что она видит его насквозь.

— Ну ладно. Ты прав, а я нет.

Не очень-то похоже на победу.

Тристан пошёл за ней. Они поискали Клэр и Татьянну, нашли их у входа в деревню за исцелением двух девочек с ожогами на руках. Татьянна улыбнулась той малышке, которую спас Тристан, сняла с волос один из своих многочисленных розовых бантиков и прицепила ей на косичку.

Тристан замер, когда все взгляды обратились на него. Селяне осознавали, один за другим – так падают костяшки домино, пока не сложатся в единую линию, – что за этих людей, которые только что помогли им, назначена очень щедрая награда.

Тристан ждал, что они кликнут Славную Гвардию, что кто-нибудь с визгом начнёт тыкать пальцем. Половину жизни его отвергали.

Вместо этого один пожилой господин неспешно вышел из общей толпы и начал хлопать в ладоши.