Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3, страница 44 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

Александра первая поняла, что сейчас произойдет, и внезапным рывком втянула Медведева в карету.

От неожиданности прапорщик действительно упал на ворох подушек, но успел подставить руки. Саша и Матрена моментом втянули его внутрь, захлопнули двери и стукнули в стенку:

— Гони! — крикнула Александра, задергивая занавески.

Кучер, к счастью, раздумывать не стал — немедля подстегнул лошадей, а конь Ефима Александровича привычно потрусил за каретой.

Ошеломленный мужчина только через несколько минут выпутался из подушек и покрывал и уставился на неприлично довольных женщин.

— Мадемуазель, — сказал он скрипучим голосом, — что это было?

— Простите, Ефим Александрович, — искренне повинилась Саша, — я так испугалась этой толпы невоспитанных мужчин, что от страха наделала глупостей! Если вам неудобно в карете, мы сейчас же остановимся, чтобы вы сели в седло!

Прапорщик сел прямо, придал себе приличный вид и мельком взглянул в щель между занавесками.

Они давно покинули Почтовую площадь, но не успели покинуть город. Впрочем, почтовый тракт тянулся вдоль берега Волги, не заходя в центр города, так что за окном слева тянулась река, а справа — редкие домишки и огороды.

Картина казалась мирной, а барышня в карете — милой, застенчивой и слегка смущенной своими глупыми опасениями. Вот только за последние полтора года Ефим успел неплохо узнать Александру.

Он давно понял, что хрупкую барышню с тонкой талией и растерянным видом она только изображает. Вернее — надевает как приличное платье, выходя к людям, для которых важны светские условности, строгое соблюдение этикета и определенный облик юной незамужней девицы.

— Я пересяду, если вы объясните мне, что вас напугало и заставило поступить именно так, как вы поступили, — сказал он.

Саша вздохнула, покосилась на Матрену и начала объяснять:

— Мы взяли лошадей, положенных по подорожной полковнику. Я знаю, что ваше звание в Особом отделе именно таково. Вычислила. Однако в официальной подорожной вы записаны прапорщиком.

Медведев тихонько хмыкнул. То, что невеста давно разгадала его секрет, он понял, но такой заход издалека… Кажется, его ждут еще сюрпризы!

— Прибывшая толпа кричала про лошадей и полковника. Конфликт интересов. Ожидание. Молодые наглецы начнут спор, заметят даму, зацепят, дуэль, скандал, возможно, ранение, гнев генерала Бенкендорфа, опоздание в школу, и… все, что я выстраивала полтора года, может закончиться одной пулей или ударом клинка. Несправедливо. Нелогично. Не нужно. Цена всему — одна подножка.

Ефим Александрович устало потер переносицу:

— Мадемуазель Пешкова, вы понимаете, что вы сейчас сказали?

— Понимаю, — Александра устало махнула рукой и выдала голосом, очень похожим на голос генерала Медведева: — Женские занятия — пустяк, вот мужская доблесть и честь — это важно! Поэтому ради мужской чести можно погубить женское дело, и не одно…

Тут Саша резко поменяла тон и спросила зло, сдержанно и тихо, но яростно:

— Ефим Александрович, вы правда думаете, что ради вашего мнения о себе я угроблю воспитание и образование почти сотни детей? Позволю растоптать свою репутацию, выгнать меня с должности директора школы, сделать так, чтобы я вообще больше никогда не работала с одаренными детьми?

Она сказала это так, что прапорщик отшатнулся, а Матрена притихла, изображая не то подушку, не то занавеску.