Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3, страница 131 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

— Значит, лучше привезти бумаги лично? А меня пустят во дворец?

— Как кавалерственная дама, вы имеете право присутствовать на всех крупных официальных церемониях и даже сидеть за столом слева от императрицы, но на такие мероприятия вам должны привозить приглашения, — пояснил Ефим Александрович, берясь за ложку.

В ресторане они решили заказать такие блюда, которые не готовили в школьной столовой — кулебяку «на четыре угла», к ней уху погуще да закуски — рыжики соленые, огурчики маленькие, капусту с хрустом. Медведеву принесли графинчик «беленькой», но Саша не стала отрабатывать «фирменный» женский укоризненный взгляд. Иногда можно и нужно мужчине позволить немного выпить, чтобы он чувствовал себя в женской компании спокойно.

— Раз я не могу приехать во дворец без приглашения, как мне передать отчет?

— Одну копию отправьте мадам Бенкендорф, чтобы она приложила ее к своему отчету. Вторую — почтой. При этом подайте прошение гофмейстерине о личном визите. Она может отказать, но вы все равно отправите бумаги. Дальнейшее от вас не зависит.

Саша кивала.

Счастье, что никто и не ждал от девушки из Павловского института таких точных знаний придворного церемониала, как от смолянки. Медведев спокойно ей объяснял, что знал сам, в крайних случаях мог помочь учитель этикета, но все же основным моментом было то, что от скромной директрисы благотворительной школы ждали как раз этого — скромности, сдержанности и точного следования протоколу.

После обеда супруги вернулись в школу, и Александра дописала отчет, сделала три копии, отправив одну почтой, другую посыльным к мадам Бенкендорф, а третью положила в красивую папку — на тот случай, если ее все же пригласят во дворец.

Больше всего в такой ситуации выматывает ожидание.

Ты выполнил свою работу, а реакции нет! К счастью, у Александры имелось достаточно собственных забот. Сидеть в гостиной, вздыхать и ждать записки от императрицы или хотя бы от мадам Бенкендорф она не собиралась.

Помимо ежедневных школьных дел, которые Саша научилась понемногу делегировать, оставив за собой право внезапной инспекции, мадам Медведева плотно занималась денежными делами — как собственными, так и вкладами своих учениц.

Еще осенью купец Овчинников заговорил с ней о переходе в первую гильдию, потому как количество лавок с «чистым» товаром перевалило за десяток, оборот превысил все, что удавалось зарабатывать раньше, да и круг знакомств расширился настолько, что торговца полотном начали приглашать в купеческие собрания самого высокого уровня.

Чуть позже с активным участием Александры составилось «мыльное» товарищество в Москве, Коломне, Туле и Твери.

Русское мыло не пыталось конкурировать с дорогим французским, просто занимало ту нишу, в которой дешевого товара нужно было много и часто, а уж когда к массовым закупкам у проверенного поставщика подключилось военное ведомство, оценив и «черное» мыло, и специальные варианты, купец решил строить еще одну фабрику поближе к тем местам, где разводили скот.

Во всех своих делах Овчинников вписывал пайщиком Александру. Хоть пять процентов пай — а давал «за идею».

Поначалу Саша отмахивалась, не всегда было что вкладывать — деньги уже работали, и вынуть часть средств из одного дела для вложения в другое не всегда получалось, но купцы — люди суеверные. Однажды приехав к директрисе «на чай», Овчинников ей изложил, что с той поры, как племянница его поступила в школу, ни одно дело без участия Александры Николаевны не принесло прибытку.