Книга Тыквенная лавка госпожи Браун, страница 75 – Лина Грин

— Например? — спросила Мира.

— Можно вспомнить день, когда вы чувствовали себя дома. Или человека, рядом с которым вам было спокойно. Но не обязательно рассказывать об этом вслух.

Эдвард посмотрел на сестру.

— Мы можем оставить одно общее воспоминание?

— Если оба согласны, — ответил Марек. — Но каждый должен принять решение самостоятельно.

Мира кивнула.

— Тогда я знаю, что выберу.

Лора улыбнулась. Ей нравилось, что даже в таком важном деле всё начиналось с маленьких человеческих историй, а не с громких обещаний изменить мир.

Они подготовили особые чаши с раствором на основе осенней смеси № 7. В него добавили корицу, ваниль, сушёную цедру апельсина и небольшое количество настоя фонарной тыквы. Напиток не предназначался для продажи или обычного употребления: он должен был стать проводником между человеческим чувством и магическим отпечатком.

Лора приготовила его по последним записям Эстель, а Марек проверил каждый ингредиент, прежде чем разрешить использовать смесь.

— Вы уверены, что она не заберёт память? — спросила Олли.

— Уверен, — ответил Марек. — В этом и заключается принцип нового метода. Мы не извлекаем воспоминание, а создаём отпечаток того, что человек готов сохранить.

— И он останется с нами?

— Да. Вы не потеряете ничего из того, что помните.

Олли посмотрела на Лору.

— Тогда я согласна.

Первый фонарь зажёгся в начале третьего часа дня.

Лора стояла возле каменного круга, держа в руках чашу с приготовленной смесью. Марек находился напротив неё, у центрального магического знака, который они восстановили по рисункам Эстель.

— Начинаем с первого источника, — произнёс он.

Олли подошла к ближайшему столику.

Она долго смотрела на маленькую тыкву, а затем закрыла глаза. Лора не слышала, о чём она думает, и не пыталась узнать. Женщина просто положила ладонь на гладкую поверхность и позволила своему чувству наполнить её светом.

Внутри тыквы появилась золотистая точка.

Сначала она была едва заметной, затем постепенно разгорелась, и по вырезанным узорам прошли тонкие янтарные линии.

— Получилось, — тихо сказал Марек.

Лора посмотрела на прибор в его руках. Стрелка, которая прежде оставалась неподвижной, медленно сдвинулась.

— Поток есть?

— Есть. И он не связан с извлечением памяти.

Следующим подошёл Том. Он выбрал воспоминание о доме, в котором вырос, о матери, которая по вечерам оставляла на плите кастрюлю с яблочным компотом, и о том, как зимой они вместе смотрели на снег за окном.

Его тыква засветилась мягким оранжевым светом.

Затем подошли Мира и Эдвард. Они решили оставить одно общее чувство, но каждый сделал это самостоятельно. Когда оба фонаря загорелись, между ними протянулась тонкая светящаяся нить.

Лора увидела, как Эдвард осторожно коснулся плеча сестры.

— Помнишь, как мы однажды пытались испечь яблочный пирог и сожгли его? — спросил он.

Мира рассмеялась.

— Ты сказал, что это новый рецепт.

— Я не хотел расстраивать маму.

— А я сказала ей правду.

— Поэтому мы оба получили по выговору.

Они улыбнулись друг другу, и Лора поняла, что именно такое чувство Эстель пыталась сохранить: не сам эпизод, а тепло, которое продолжало существовать между людьми, несмотря на годы обид и молчания.

Постепенно зажигались новые фонари.

Сначала десятки, потом сотни. Люди подходили к столикам, выбирали свои чувства, оставляли в тыквах небольшие отпечатки. Никто не торопил их, не требовал рассказывать личные истории и не обещал чудес. Некоторые уходили сразу, другие оставались рядом, наблюдая за тем, как меняется свет.