Книга Тыквенная лавка госпожи Браун, страница 49 – Лина Грин

— Не торопитесь, — сказала она.

Она уже собиралась отойти, когда заметила, что Мира смотрит на напиток так, будто пытается узнать что-то знакомое.

Женщина осторожно взяла чашку обеими руками.

— Странный запах, — произнесла она.

Эдвард тоже наклонился над своей чашкой.

— Апельсины?

— И корица.

— Нет, — тихо сказал он. — Там ещё что-то есть.

Мира посмотрела на него.

— Ты помнишь?

Эдвард не ответил. Он сделал первый глоток.

Лора отошла к стойке, чтобы не мешать, но вскоре услышала, как мужчина произнёс:

— Мамина кухня.

Мира замерла.

— Что?

— Я вспомнил кухню. Старый стол у окна, синий чайник и этот ужасный фартук с вышитыми грушами.

Женщина медленно опустила чашку.

— Фартук был не с грушами, а с яблоками.

Эдвард посмотрел на неё.

— Нет, с грушами. Я ещё однажды отрезал одну, потому что думал, что это настоящая заплатка.

Мира прикрыла рот ладонью.

На её лице появилось выражение, которое Лора уже видела у себя после первого необычного напитка. Сначала недоверие, затем удивление, а потом — тихая растерянность человека, который внезапно оказался рядом с чем-то давно потерянным.

— Ты был совсем маленьким, — прошептала Мира.

— А ты сказала, что не будешь меня ругать, если я помогу маме на кухне.

— Я сказала, что не буду ругать, если ты не станешь трогать ножи.

Эдвард неожиданно рассмеялся.

Смех получился коротким, почти неуверенным, но в нём не было прежней настороженности.

— А потом ты всё равно меня отругала.

— Потому что ты разрезал яблоко вместе с доской.

Они замолчали.

Мира посмотрела на свою чашку, словно боялась, что воспоминание исчезнет, если она отвлечётся.

— Я давно этого не помнила, — сказала она. — Совсем.

Эдвард медленно провёл пальцем по ручке чашки.

— Я тоже.

Лора почувствовала, как у неё перехватило дыхание.

Значит, рецепт действительно работал.

Но не так, как она ожидала.

Он не вернул им целую жизнь, не заставил забыть обиды и не сделал вид, будто между ними ничего не произошло. Он лишь открыл короткий путь к одному общему воспоминанию, которое, судя по всему, они оба считали давно утраченным.

— Я думал, ты забыла всё хорошее, — произнёс Эдвард.

Мира подняла глаза.

— Я не забыла. Просто со временем стало легче вспоминать только то, из-за чего мы перестали разговаривать.

Он опустил голову.

— Я тоже так делал.

Лора отвернулась, давая им возможность продолжить разговор без посторонних взглядов.

Они просидели в лавке почти два часа.

Сначала говорили о матери, потом о детстве, о старом доме и о том, как по-разному запомнили одни и те же события. Иногда спорили, иногда смеялись, а иногда надолго замолкали.

Лора не слышала всего разговора, но несколько раз замечала, как Мира протягивала руку к чашке брата, чтобы убрать с края каплю напитка, а Эдвард придвигал к ней тарелку с яблоками.

Когда они наконец поднялись, на столе остались две пустые чашки.

— Сколько мы должны? — спросила Мира.

Лора назвала цену.

Эдвард достал кошелёк, но сестра остановила его.

— Сегодня я плачу сама.

— Мира...

— Не спорь. В следующий раз заплатишь ты.

Он посмотрел на неё, затем убрал кошелёк.

— Хорошо.

Лора приняла деньги и не стала ничего говорить.

У двери Мира задержалась.

— Спасибо, — произнесла она.

— Не за что.

— Вы даже не представляете, насколько давно мы не вспоминали это вместе.