Книга Игра Бессмертных, страница 71 – Эйрин Фаррон

Магия была осязаемой, кружила голову и вызывала тошноту. «Аномалия разрастается» – эти слова вызывали трепетный ужас у любого, кто понимал, что они означают на самом деле: угрозу всему живому на планете, угрозу существованию самой реальности. Аномалию нужно сдержать.

Под Заповедными кварталами скрывался целый мир: система подземелий, созданных древними магами, чтобы сдерживать и контролировать Нижегородскую аномалию. В главном зале уже собрались сильнейшие колдуны города, посвященные в тайну аномалий. На рыже-ржавых кирпичных стенах плясали сумасшедшие тени. А в центре Марк увидел нечто напоминающее обсидиановое облако дыма с серебристо-белыми прожилками, похожими на разряды электричества. От облака в окружающее пространство расходились тонкие нити.

Колдун раньше видел аномалии только на изображениях в колдовских книгах: он сбежал из Нижнего Новгорода до того, как прошел инициацию и стал полноправным членом Круга. Именно на инициации молодым колдунам показывали аномалию, а после обучали их обращаться с ней и заставляли привыкать находиться рядом. А для Марка это было в новинку. Магия здесь душила, колени дрожали и подкашивались, Марк едва стоял на ногах. Но, глядя на других городских колдунов, он заставил себя держаться и идти вперед, к ним.

— Марк! – крикнула мать, и ее голос едва пробился сквозь свист, наполняющий помещение – с таким леденящим кровь звуком разрывалась материя мира.

Несколько колдунов обернулись, кто-то резко кивнул. И Марк занял свое место рядом с ними. Колдун сейчас был Пятнадцатым, пусть и не занимал этот пост официально. Несмотря ни на что, Круг замкнулся – впервые за несколько столетий. Вскинув руки, Марк присоединился к остальным, сдерживая аномалию от расширения. Колдуны черпали силу, растекающуюся вокруг них, из самого пространства, обращали магию против нее же самой.

Только когда Пятнадцатый занял свое место, Арсений Лиговский смог приступить к трансмутации материи, единственному способу вновь взять аномалию под контроль. Он аккуратно разделял ее нити на более мелкие и превращал одну за одной в чистую энергию. Ударные волны и тепло отделялись от обсидианового облака. Марк даже поверил, что колдуны могут справиться.

Едва эта мысль скользнула на краю разума, как он ощутил боль, ослепившую, оглушившую, вырвавшую сознание из тела на несколько секунд. По телу хлынула горячая кровь, впитываясь в одежду и утяжеляя ее. Марк опустил взгляд и сквозь разноцветные круги увидел нить аномалии, впившуюся в его тело – от левой подмышки до выпирающей правой косточки чуть ниже пояса джинсов.

Крик матери утонул в звуках, слившихся в невнятном бульканье. В следующий миг Марка дернуло назад, и обсидиан поглотил его.

* * *

Казалось, что вся боль, которая существует в мире, сконцентрировалась в его теле. Она пронзала при каждом малейшем движении, Марк даже едва мог сделать вдох. С трудом приоткрыв слипшиеся веки, он увидел прямоугольник света и темную женскую фигуру на его фоне.

Колдун лежал на мягкой кровати в комнате дома, где он вырос. Сквозь приоткрытое окно слышался мягкий шум машин и приглушенный голос экскурсовода, рассказывающего про историю нижегородских Заповедных кварталов.

— Алиса? – скорее прохрипел, чем произнес Марк, пытаясь сфокусироваться на фигуре.