Книга Гамбит Бессмертных, страница 37 – Эйрин Фаррон

Евгения вздохнула, оттолкнулась от перил и пошла в сторону дома, ведя ладонью по металлической трубе. Ее начинала всерьез угнетать вся эта ситуация. Хуже всего, Женя не знала, что ей делать. Она точно не решится поговорить со Стасом открыто и все выяснить. О, для этого понадобится недюжинная храбрость! Женя дернула плечами, словно пытаясь стряхнуть с себя холодок, пробежавший по телу от одной мысли об откровенной беседе со Стасом.

Можно было бы показать себя с лучшей стороны на работе, но девушка опасалась, что опытных Звягинцеву и Драгунова просто не сможет переплюнуть. Ей еще учиться и учиться у старших товарищей.

Думая об этом и не видя совершенно никакого просвета, девушка часто заморгала. А клубок в груди стал туже. Женя вдруг сжала руки в кулаки и резко вздернула голову. Нет уж! Так просто сдаться? Разве она для этого прошла такой путь? Ни за что и никогда она не отступится. Чего бы ей это ни стоило.

Одноглазый

Кончик большого пальца скользнул по лезвию обоюдоострого кинжала с выбитыми в металле рунами. Надави чуть сильнее, и на коже закровоточит порез.

Но этого делать не стоило. Боль будет незначительной и кратковременной, но ее и так слишком много в его жизни.

Где-то вверху, хлопая крыльями, вспорхнула птица. Издав тихий горловой щебет, она исчезла в окне полуразрушенной башни кирхи. На пол зала, где когда-то молились и взывали к высшей силе, опустилось серо-коричневое перо. Оно почти слилось с цветом грязной, усыпанной бетонной пылью и обломками кирпича поверхностью. Палец вновь прошелся по лезвию кинжала. Руны складывались в неизвестные слова, какое-то заклинание или вроде того. Когда-то кинжал использовали для жертвоприношений, потом «Аненербе» приспособил его для своих целей, а теперь он превратился в оружие возмездия.

Он отнял уже четыре жизни и скоро отнимет еще как минимум две. А потом… Сколько будет потом, не знал даже хозяин кинжала, чья рука направляла его смертельный бросок. Может быть, с несколько десятков, если колдуны и длаки окажутся несговорчивыми. Может быть, больше ни одной, если его условия примут. Но сначала нужно хорошо подготовиться.

Кинжал исчез в ножнах из жесткой кожи, притороченных к портупее сбоку. Его хозяин поднялся со старой деревянной коробки из-под фруктов, служившей ему стулом, и стал мерить шагами зал кирхи. По всей Калининградской области разбросано очень много таких разрушенных войной католических церквей. Некоторые из них правительство восстанавливало, и прихожане вновь заполняли залы. Другим же была уготована более печальная участь.

Хозяин кинжала запрокинул голову, остановившись в центре помещения. Там наверху лучи солнца проходили сквозь окна, в свете плясала пыль. Такие заброшенные кирхи были только на руку его группе. В них можно было устраивать перевалочные пункты, а если церковь была соединена с городскими туннелями, то и уходить, не оставляя следов. Он слегка наклонил голову, чтобы видеть часть разрушенного потолка: правый глаз у него отсутствовал, и для лучшего обзора часто приходилось вертеть головой.

Калининградские катакомбы всегда были городской легендой, но лишь немногим было известно, что они действительно существуют. Еще меньше живых душ могли в них ориентироваться. Например, хозяин кинжала, изучавший их с сорок пятого года. Когда-то он скрылся в туннелях, спасаясь от несправедливой смерти, и в пылу кипевших на улицах схваток никто этого не заметил. И все это время он лелеял надежду на лучшую жизнь, а в сердце теплилось желание увидеть, куда его могут привести мечты.