Книга Непокорная. Невеста Севера, страница 37 – Валентина Элиме

Мы стояли друг против друга и смотрели в глаза. Никто из нас не хотел сдаваться. Для него это был древний обычай, для меня же оказался самым трудным испытанием в жизни, как и позором после.

Нет, в невинности Фрейи я не сомневалась. Но отдаваться в первый раз мужчине, пусть и мужу, на глазах у других? Это не только дико, это не по-человечески. Как пройти через такое унижение?

— Конунг? – наши переглядывания и тишину в опочивальне конунга нарушил Торвальд.

Кто бы сомневался, но я заставила себя не смотреть в его сторону.

— Не сейчас, ярл, – оборвал его Хальдор. – Я сам!

Конунг начал ходить по опочивальне, как загнанный в угол зверь, и думать. И ему бы лучше найти другой способ засвидетельствовать наш брак. Остальные ярлы начали перешептываться. В их голосе я слышала недовольство. Если от меня не откажутся, как от жены, снова, то я очень сильно постараюсь, чтобы этот обычай изменили. Я даже представлять не хотела, через что приходилось проходить девушкам. Пусть и знали об этом обычае с раннего детства.

— Если жена отказывает мужу, то мы не можем засвидетельствовать ваш брак, конунг, – услышала я голос одного из ярлов и повернула голову в их сторону.

Они серьезно сейчас?!

Я и не сомневалась, что это был Астор. Куда ветер – туда и он.

— Будете! – прогремел Хальдор. – Есть и другой обычай.

Все замерли, я же облегченно выдохнула. Даже опустошила ритон, что все это время сжимала в руке.

— Какой обычай? – нетерпеливо спросил Астор.

— В старину, когда невеста была из чужих земель или же более знатного рода, – неспешно начал Хальдор, взглянув на меня. – Свидетели могли оставить жениха и невесту, но не просто так. Они оставляли их под стражу духов предков.

— Под стражу духов? – переспросили ярлы, словно впервые слышали о таком.

— Это редкий обычай, – заговорил Торвальд. – Но все же он есть.

— Им давно не пользовались, так как наш народ редко брал невест из чужих земель, – конунг кивнул Торвальду, но дальше продолжил сам. И говорил он уверенно и твердо, чтобы никто не посмел возразить. Я даже залюбовалась им. – Вы уже проводили нас в опочивальню. Часть традиции уже соблюдены. Дальше вы оставляете нас одних, а дверь запирается снаружи на замок. Но не уходите и до рассвета не смыкаете глаз, охраняя наш покой. Считается, что если кто-то из вас уснет, то ваши пожелания окажутся не из чистого сердца и первенцем у вашего конунга родится дочь, а не наследник. А на рассвете моя жена сама выйдет к вам и вынесет доказательство того что она пришла ко мне невинной, – голос конунга звучал ровно. – И это было честью для тех, кто оставался возле двери конунга до рассвета, оберегая наш покой. Честь для них, что именно они были достойны такого, чтобы доказать еще и свою верность кюне. А также снова доказать конунгу, как и своему народу, на что достойны ярлы. Готовы ли они простоять всю ночь не сомкнув глаз и заслуживают ли даров от кюны.

Мы с конунгом переглянулись. В его глазах что-то мелькнуло. Я не была уверена, что последние слова Хальдора были частью обычая. Но не сомневалась в одном, что теперь ярлы из кожи вон будут лезть, чтобы доказать нам свою силу, стойкость, терпение, выносливость, упорство, а главное, терпение. Иначе могли ли они быть ярлами и вести своих воинов за собой? До рассвета было еще пару часов. И им повезло, что не придется провести возле двери в опочивальню конунга всю ночь.