Книга В погоне за Луной. Том 1, страница 77 – Син Лин

На дороге, ведущей в столицу, раздался топот ослиных копыт. Глупый осел как будто не подозревал, что его прикрытие не работает для глаз Фань Юэ.

— Как ты узнал, кто этот осел на самом деле? Даже я этого не заметил!

Фань Юэ разомлел – ему было лень тратить силы на серого дурня.

Издалека донесся оглушительный звук барабана для отбивания ночных страж – ослик подпрыгнул от неожиданности. Бай Шо чуть не свалилась на землю и крепко обхватила его за шею, испугавшись, что упадет и умрет на месте.

Фань Юэ заглянул в ее бесподобные глаза, и уголки его рта изогнулись в улыбке.

— Видел когда-нибудь женщину, которая боялась бы смерти сильнее нее?

Поросенок Лун-и смущенно глянул на демона.

— Даже убегая от верной гибели, она не забыла об осле.

Фань Юэ игриво улыбнулся.

— Если бы я не оглушил ее, если бы бессмертные с горы Небесного озера не отправили ее в столицу и этого смертного Чун Чжао не бросили бы в тюрьму, как думаешь, осел отстал бы от нее?

Поросенок Лун-и задумался – Фань Юэ дело говорил. Он сам живет уже несколько десятков тысяч лет, но такого трудного смертного в последний раз видел лишь тогда, когда истинная богиня Шангу была еще ребенком.

Изобразив подобие ухмылки, Лун-и протянул:

— В ее теле и крови-то толком нет! Жалко такое использовать! Неужели глупый осел этого не понимает?! Э-эх… И что нам теперь с ним делать? Забрать лекарство и возвращаться в Цзибэй? Ай-яй! – хныкнул Лун-и, случайно влетев в спину Фань Юэ.

Почти добравшись до тюрьмы, Лун-эр остановился.

Он глянул в сторону Фань Юэ, но тот мгновенно испарился во вспышке света, и ослик не успел его заметить. Какое-то время он растерянно смотрел в пустоту, но тревожиться сейчас было недосуг.

— Держись крепче!

Бай Шо поудобнее обхватила шею осла, и они исчезли в темноте темницы.

У входа в тюрьму Лун-эр дохнул – и тут же стража и заключенные медленно опустились на землю и погрузились в глубокий сон.

Хвост ослика дернулся, и Бай Шо медленно сползла с его спины.

— Твой дурак там. Идем.

Они прокрались по длинному коридору, замирая от леденящего ужаса. Задрожав, Бай Шо ускорила шаг и поспешила вглубь тюрьмы.

— Девчонка Бай, у тебя времени – пока не догорит половина палочки благовоний!^[112] – долетел до нее голос Лун-эра.

Света в тюрьме почти не было, лишь кое-где дрожали редкие огоньки свечей. Люди за решетками были истощены, у кого-то были сломаны руки и ноги. Выглядело все ужасно… Бай Шо почти перешла на бег, но тут вдруг остановилась перед единственной камерой с открытой решеткой. Чун Чжао лежал на соломенной циновке без сознания, волосы его были растрепаны, а сам он был весь в крови. Меньше чем за полмесяца сына славного канцлера превратили в жалкое подобие человека.

— А-Чжао!

Бай Шо никогда не видела его таким. Она залетела в его камеру и помогла юноше сесть.

— А-Чжао! Как ты?

Чун Чжао медленно открыл глаза – в его черных зрачках отразилось лицо Бай Шо. Грустно улыбнувшись, он сплюнул сгусток крови.

— Похоже, это снова прекрасный сон, в котором мне явилась А-Шо.

— А-Чжао, это же я, А-Шо! Не пугай меня! – Голос Бай Шо дрожал, а сердце сжималось от боли.

Что-то было неладно с головой Чун Чжао – скорее всего, его так сильно избили, что он перестал узнавать людей и думал, что все происходящее – сон.