Книга Я не толстая, я — магиня!, страница 18 – Татьяна Лив

ТЫ ИДИОТ.

Доминик сжал челюсти.

— Я пришёл предупредить, — сказал он наконец. — Завтра в этих краях будет дождь. Сильный. Ваша крыша в восточном крыле всё ещё повреждена. Если не починить — затопит второй этаж.

Марина моргнула.

— Откуда вы знаете про крышу?

— Я летал. Видел.

— Летали... — Марина представила его в драконьей форме, кружащего над её поместьем. — Шпионили?

— Наблюдал, — поправил Доминик холодно. — Наши земли граничат. Мне небезразлично состояние соседних владений.

— Конечно, — Марина усмехнулась. — Вы же боитесь, что мои сорняки переползут к вам.

Что-то дёрнулось в его челюсти.

— Чините крышу. Или затопит.

Он развернулся к повозке.

— Подождите, — Марина спустилась со ступенек. — Почему вы на самом деле пришли?

Доминик остановился, не оборачиваясь.

— Я сказал.

— Вы могли прислать слугу с запиской. Зачем пришли лично?

Тишина.

СКАЖИ ЕЙ, — требовал дракон.

«Нет».

ТРУС.

Доминик обернулся. Посмотрел ей в глаза. Карие, упрямые, усталые.

— Потому что вы меня раздражаете, — сказал он тихо. — Вы не сдаётесь. Вы должны были сломаться, убежать, упасть. Но вы всё ещё здесь. Всё ещё боретесь. И это... раздражает.

Марина шагнула ближе.

— Почему это вас раздражает?

— Потому что я не понимаю, откуда у вас силы.

— У меня нет сил, — Марина усмехнулась. — У меня есть злость. На мужа. На любовницу. На вас, между прочим. И эта злость не даёт мне сдаться.

Доминик смотрел на неё. Что-то в его взгляде изменилось. Смягчилось.

— Злость — плохое топливо. Быстро выгорает.

— Тогда я найду другое, — Марина подняла подбородок. — Но я не сдамся.

МОЯ, — взвыл дракон внутри. — МОЯ. МОЯ.

Доминик сделал шаг назад.

— Чините крышу, — повторил он и отвернулся.

Сел в повозку. Кучер тронул лошадей.

Марина смотрела, как повозка уезжает.

— Странный он, — сказал Пепел.

— Очень.

— Но он прав насчёт крыши.

Марина вздохнула.

— Знаю. Завтра займусь. Если успею до дождя.

Ближе к вечеру приехал Освальд. Громкий, потный, нетерпеливый.

— Где гобелен?!

Марина вынесла свёрток. Освальд развернул, осмотрел.

Лицо его вытянулось.

— Это... это невозможно. Он как новый! Нет, лучше! Цвета ярче, чем на гравюрах!

— Я восстановила первоначальный вид, — Марина пожала плечами.

Освальд схватил её за руки.

— Вы гений! Гений! Покупатель будет в восторге! Я заплачу двадцать крон! Нет, двадцать пять!

— Четырнадцать, как договаривались, — Марина высвободила руки.

— Но я хочу заплатить больше!

— Не надо. Договор есть договор.

Освальд с сомнением посмотрел на неё, но достал кошелёк, отсчитал четырнадцать золотых монет.

— Вы странная, — сказал он. — Но честная. Если будут ещё заказы — обращусь к вам.

— Буду рада.

Когда он уехал, Марина пересчитала деньги.

Семьдесят пять крон.

Шестьсот двадцать пять осталось.

Двадцать один день.

— Я устала, — призналась она Пеплу.

— Тогда отдыхай. Завтра будет тяжёлый день. Крыша не починит себя сама.

Марина легла спать рано. Но сон не шёл.

Она лежала, глядя в потолок, и думала о золотых глазах.

«Почему я не понимаю, откуда у вас силы».

Почему его это волнует?

Почему он пришёл предупредить о дожде?

Почему смотрел на неё так... странно?

Марина закрыла глаза.

Не надо думать о драконе. Надо думать о долге.

Шестьсот двадцать пять крон.

Двадцать один день.

Она справится.

Обязана справиться.