Книга Четырехлистник для попаданки, страница 95 – Елена Боброва

Падение все ускорялось, а солнце становилось все больше. Слезы текли по щекам, не переставая. Глаза уже не болели, я ничего не чувствовала, только видела яркое пятно, заслонившее все вокруг.

Меня протащило обратно сквозь тучи, тьма обхватила меня, достав до пояса. Еще этот кошмарный писк лишал последних сил. Я падала бесконечно долго, и вокруг была уже не ночь, а день из-за сияния драконьего солнца.

Пришел миг и вместо света наступила тьма.

Стефан Гехард

Мы с парнями раскрутили эту мерзкую тьму так сильно, что та взорвалась. Взрыв оглушил, и я потерял сознание. Очухался уже на земле. Встать не смог, переломался весь, но ко мне быстро подлетел Инго и принялся лечить.

Пока срастались мои переломы, я смотрел в небо. Аделина уже скрылась за плотными серыми тучами. Она явно летела вверх с определенной целью, не стал препятствовать ей. Это было очень сложно, но…

Я доверился своей истинной, вспомнив слова матери. Любовь — это доверие.

Не сомневаюсь, Аделина знала, что делает.

Вдруг небо начало стремительно светлеть. Ночь превратилась в день.

Вся тьма собралась в единый поток и рванула вверх к Аделине.

Инго уже вылечил меня, и я рванул следом, не слушая крики друга. Ведь там она.

Я увидел, как Аделина падает, охваченная тьмой, а за ней с неба спускается огромное светило. Крылья моей истинной растворились в воздухе, как и тьма, удерживающая ее от падения.

Светило было таким ярким, что я не мог спокойно смотреть вверх, приходилось щурится. Перешел в полную драконью форму и сразу стало легче.

В пике поймал обмякшее тело истинной и осторожно спустился вместе с ней на землю.

— Аделина! — звал ее, пытаясь привести в чувство.

— Ты живой? Это ты Стефан? — Аделина открыла глаза, посмотрела на меня, но словно не видела.

— Это я! Я! Что с тобой, любимая моя?

— Тьма уничтожена? — спросила она вместо ответа.

— Да! У тебя все получилось!

— У нас все получилось, — радостно улыбнулась Аделина и протянула руку к моему лицу. Только промахнулась, обняла за шею, и я понял, что Деля меня не видит.

Она ничего не видит.

— Аделина! Деля! Милая моя, ты не видишь⁈

Печальный кивок послужил мне ответом.

— Как же так⁈

— Только драконье солнце могло нас всех спасти, но оно слишком яркое. Мои глаза — это плата. Жаль, я больше никогда не увижу твоей улыбки, любимый.

Деля прикрыла глаза, и я прижал ее к себе, баюкая и успокаивая.

— Что с ней? — парни подбежали ко мне, искренне беспокоясь за мое сокровище.

— Она ничего не видит, — ответил с трудом, ком в горле мешал говорить.

Мне было бесконечно жаль, что я не уберег свою истинную.

— Погоди, дай посмотрю, — Инго склонился над Аделиной.

— Стой, подожди! Дайте ей сначала лечебный эликсир! — к нам подбежала жена ректора и протянула пузырек с фиолетовой жидкостью. — Он поможет восстановиться!

Дал Аделине выпить лекарство, она поморщилась.

— Глаза не открывать, пока не скажу, — скомандовал Инго, укладывая ладони Аделине на глаза.

— Хорошо, — прошептала любимая.

— Никому не двигаться! Меня не трогать! — проговорил Инго и его руки засветились синим с голубыми искрами.

— Прохладные, — улыбнулась Деля, а потом как закричит.

Прижал ее к себе, не давая выгибаться дугой от боли и отстраниться от рук Инго. Я готов был накинуться на водяного дракона и разорвать его за ту боль, что он причиняет Аделине.