Онлайн книга «Пиарщица Его Высочества»
|
Первый выпад последовал через две недели после парадного обеда. Диана сидела в малой угловой гостиной личных покоев цесаревны. На ней было элегантное платье из темно-синего шелка без кринолина, сменившегося мягким турнюром парижского кроя. Наряд замужней дамы или независимой светской персоны, подчеркивавший ее новый статус. На столе, инкрустированном перламутром, лежала свежая корреспонденция попечительских обществ и серый конверт из плотной бумаги без герба, переданный через дворцового швейцара. Диана вскрыла его тонким костяным ножом. Внутри лежал один листок, исписанный мелким, косым дамским почерком: Милостивая государыня Аглая Платоновна! Истинные доброжелатели вашего дома не могут без сердечной боли наблюдать за тем, как чистое имя девицы из почтенного дворянского рода приносится в жертву алчным расчетам площадного стряпчего. Знаете ли вы, сударыня, что чин коллежского советника и доверие Аничкова двора были куплены вашим женихом за купеческие взятки? Знаете ли вы, что в петербургском обществе уже открыто говорят о поддельных векселях покойного князя Шаховского на сумму в восемьдесят тысяч рублей серебром, по которым господин Воронецкий со дня на день предстанет перед Окружным судом? Подумайте о чести Ее Высочества, прежде чем связывать свою судьбу с человеком, чье имя завтра будет полоскать вся бульварная пресса. Диана перечитала строки дважды, и ее губы тронула холодная презрительная усмешка. В своей прежней жизни в двадцать первом веке она работала с антикризисными кампаниями и информационными войнами крупных медиахолдингов и видела сотни таких сливов. Примитивная, по её меркам, попытка посеять сомнения в близком круге, создать нервозность перед важным событием и запустить волну управляемой паники. Шаховский. Векселя на восемьдесят тысяч. Бульварная пресса. В этих трех строках читался не судебный иск, а классический черновой медиаплан по срыву свадьбы. Сложив письмо в бархатный ридикюль, Диана поднялась, набросила на плечи соболиную ротонду и направилась в бельэтаж Аничкова дворца, туда, где располагалась канцелярия старшего юрисконсульта. В просторном кабинете Воронецкого пахло сургучом, табаком и свежими газетами "Правительственного вестника". Огромный дубовый стол был завален судебными отчетами и межевыми планами. Двое молодых помощников в сюртуках с иголочки разбирали архивные папки. Сам Роман стоял у высокого окна, выходящего на Фонтанку, заложив руки за спину. В темно-зеленом вицмундире шестого класса с золотыми петлицами он выглядел еще внушительнее, чем прежде. Государственная служба не стерла в нем хищной хватки бойца, но придала его движениям ту сдержанную монументальность, перед которой робели уездные чиновники. При появлении Дианы Роман обернулся. В его темных глазах мгновенно вспыхнуло то глубокое собственническое тепло, которое он прятал от остального мира. — Господа, оставьте нас ненадолго. - Негромко бросил он помощникам. Секретари поклонились и бесшумно выскользнули в приемную. Роман шагнул к ней, взял ее руки в свои широкие, теплые ладони и прижал к губам: — Аглая... Я думал, ты сегодня сопровождаешь цесаревну на открытии детского приюта. — Минни отпустила меня на два часа. - Диана высвободила руку и достала из ридикюля серый листок. - Взгляни. Наш старый двор перешел в наступление. |