Онлайн книга «Пиарщица Его Высочества»
|
В комнате повисла тяжелая тишина. Слышно было, как за стеной глухо капает вода в водосточной трубе да потрескивают последние угли в печи. Диана смотрела на него. Впервые за всё время их знакомства она увидела на дне его глаз не просто адвокатский азарт или страсть, а ту самую смертную, изматывающую усталость, которая ломает сильнейших мужчин пореформенной России. Он был гигантом в зале Сената, громил министров и выдерживал угрозы ярославских помещиков, но перед этой стеной сословного лицемерия он чувствовал себя беспомощным мальчишкой. Ее пальцы на его запястье дрогнули. Медленно, бережно она разжала хватку. Ладонь Дианы поднялась к его лицу. Она коснулась его щеки нежной теплой ладонью, оглаживая жесткую щетину на его скуле: — Роман... Милый мой, безумный Роман... Он вздрогнул. — Ты думаешь, мне легко? - Прошептала она, и в ее глазах блеснули настоящие, непритворные слезы. - Ты думаешь, я сделана из железа? Каждый раз, когда ты уезжаешь на месяц в эту глушь, я не сплю ночами, боясь получить депешу о выстреле из-за кустов. Каждый раз, когда графиня Воронцова на балу цедит сквозь зубы сплетни о "ходатае с сомнительным происхождением", мне хочется вырвать ей язык голыми руками. Я люблю тебя. Слышишь? Люблю так, как никого никогда не любила в жизни. Воронецкий замер. Его дыхание перехватило. — Но именно поэтому я не позволю нам проиграть. - Продолжала Диана, глядя ему прямо в душу. - Наша победа стоит слишком дорого, чтобы сдать ее на пороге триумфа. Ты не будешь прятаться по заставам. Не возьмешь меня тайком, как краденую вещь. Ты войдешь в церковь Святого Пантелеймона через парадные двери. При орденах и золотом шитье статского советника. И принимать свою невесту ты будешь из рук великой княгини Марии Федоровны, а не из наемного экипажа! Она наклонилась к нему и запечатлела на его лбу долгий, чистый, благословляющий поцелуй: — Цена нашего целомудрия сегодня это наше абсолютное могущество завтра. Потерпи. Последний бой остался за нами. Воронецкий закрыл глаза. Его широкие плечи опустились. Вся ярость, всё темное, клокочущее пламя постепенно улеглось, сменившись тяжелым, угрюмым, но непоколебимым спокойствием. Он опустил голову на ее колени, шумно выдохнув в шелк ее юбки. — Сколько? - Глухо спросил он. — До осени. - Твердо ответила Диана, перебирая его волосы. - Цесаревич утвердил ярославский доклад. Завтра он передает его государю. К июлю ты получишь назначение помощником управляющего гофмаршальской частью. А в сентябре, на именины Минни, мы сделаем решающий ход. Они просидели в полумраке еще час без страсти и поцелуев, просто держась за руки перед остывающей печью, чувствуя плечо друг друга среди огромного, холодного города. Два заговорщика и стратега, выковывавших свою судьбу собственными руками. *** Следующие три месяца пролетели для петербургского света как в лихорадке. Гром грянул в июне шестьдесят девятого года, когда в "Правительственном вестнике" был опубликован высочайший указ о предании суду Сената бывшего ярославского вице-губернатора и трех уездных предводителей дворянства за злоупотребления при межевании казенных земель. Старый дворянский Петербург был шокирован. Родовитая знать роптала. Как смог молодой наследник выносить сор из избы и сажать на скамью подсудимых столбовых дворян по доносу какого-то разночинца? |