Книга Генеральный дьявол, страница 44 – Аля Алая

Чтоб тебя!

Медленно приоткрываю глаза, рассматривая Кайсарова из-под опущенных ресниц. Он улыбается, стягивает с шеи галстук, сбрасывает пиджак. Потом наливает стопку алкоголя и залпом выпивает.

Закрываю глаза обратно, старательно делая вид, будто мне все равно. Игнорирую как кончики палочек скользят по коже, прежде чем взять новую порцию. Как шумно дышит, рассматривая мое тело.

— Мне нравится, — пальцы касаются моих гладких половых губ, — пусть так будет всегда. Ты такая хорошенькая, когда смирная, Майя….

Палец углубляется, надавливает на клитор. Он ритмично ласкает, пока мне становится совсем невыносимо, потом прекращает. Возвращается к еде.

Вместо палочек, ест суши губами прямо с меня. Заставляет приоткрыть рот и выливает туда порцию обжигающей жидкости. Она растекается по моему организму, расслабляя и туманя.

Тимур касается лица, очерчивает скулы, губы, чертит косую линию по шее. Снова ласкает тело.

Мне сложно сдерживаться, сложно сопротивляться. Я горю от его взглядов и действий, бесстыдно теку.

Суши соскальзывают с меня, когда я непроизвольно выгибаюсь в пояснице.

— Ты охуенная, Мая, просто охуенная. Строптивая, но я бля из тебя это выбью. Будешь моей маленькой малышкой.

Не угадал, Кайсаров.

Со скрипом зубов сажусь на столе. Снимаю с груди прилипшие зеленые водоросли, бросаю ему на рубашку.

— Ужин окончен, — поскальзываюсь задницей на разлитом на столе соусе и чуть не падаю. Поднимаюсь на ноги. Кайсаров невозмутимо дожевывает водоросли с рубашки, которые снимает палочками. Опять качает головой.

— Что-то не понравилось? — голая развожу руками, — напишите в жалобную книгу.

Разворачиваюсь к нему задницей и уходу в подсобное помещение. Мне еще запах рыбы с себя смывать. А Кайсаров, да перебесится как-нибудь…

До душевой дойти не успеваю. Кайсаров ловит за талию и рывком прижимает к себе. Дышит мне в шею шумно.

— Здесь нельзя, — пытаюсь отодрать его ладонь, скользящую мне между ног.

— Похер.

Разворачивает к себе, подхватывает под голую попу, впечатывает спиной в стену.

Смотрит странно, и злится и хочет.

Впечатывается жестко в губы, дергает себя за ширинку. Держит рукой за шею, засставляя смотреть себе в глаза, пока опускает на свой член. Он твердый и большой, а я влажная. Перед закрытыми глазами красные салюты взрываются, внизу все горит.

Хочу его, умираю. Весь чертов вечер меня трогал, возбуждал, останавливался, возбуждал снова. Я слишком на взводе, чтобы изображать какое-то безразличие.

Лихорадочно расстегиваю его рубашку, чтобы добраться до голой груди, запускаю руку под хлопок. Сминаю жесткие волоски, царапаю горячую кожу. Тимур надсадно дышит, трахая меня жестко и быстро. Толчки выбивают из меня воздух, заставляют жалобно скулить.

Наши языки борются, стоны гасятся поцелуями. Он мнет мое тело, словно хочет еще ближе, еще и еще. Чтобы укротить, присвоить, заставить. Сгребает волосы в кулак, тянет назад и вниз, насаживает на себя снова и снова.

Перед глазами совсем темнеет и дыхание запирает. Тело каменеет, а потом бьет спазмами. Тимур не останавливается, пока не добивает себя.

Мы замираем.

Глаза в глаза, я сглатываю.

Тимур ставит меня на неверные ноги, руками ведет по волосам. Взмыленный, с заплывшим взглядом и каплями пота на лбу. Покачивается, выдыхает, кайфуя. Член все еще торчит в приспущенных брюках, рубашка расстегнута.