Книга Бабник, страница 56 – Аля Алая

— Устала? — подвожу ее к мотоциклу, вручаю шлем.

— Да, ноги отваливаются.

Юлька садится за мной, прижимается, вздыхает.

— Скучала…

— Нет.

— Совсем? — оборачиваюсь к ней, прищурившись.

— Совсем.

Шутит, по ней видно, что скучала, однако червячок потихоньку начинает подгрызать. А вдруг не так сильно, как я по ней?

— Злюка какая.

— А ты скучал?

— Скучал.

— И что, сильно?

— Сильно, Юль. Я ж тебе в гараже только что показал, как именно.

— Показал, — она поджимает губки, — теперь я вся в масле, платье, трусы, лифчик. Придется выбросить.

— Новое куплю.

— Не надо, я сама, — Юля ерзает на сиденье, показывая, что пора бы уже двинуться с места.

Сама она… деловая какая.

Довожу нас до дома за пятнадцать минут. Сам устал по жести. Ручной труд выматывает пиздец.

Довожу Юлю до ее квартиры.

— До завтра? — она открывает дверь, порог переступает.

— А поцелуй на прощанье?

— В гараже не нацеловался? Мне теперь три часа в душе отмываться, — ворчит, но вижу, что хочет продолжения. Похоже на то, что Юлька решила наши отношения немного притормозить.

— Могу потереть твою сладкую попку.

— Кхм, да я сама справлюсь.

— Угу, я в курсе, что ты все можешь сама, — шагаю в ее квартиру, захлопываю за нами дверь. Щечки Юли тут же начинают покрываться румянцем.

— Чай?

— Нет… — делаю маленький шаг к мышке.

— Кофе?

— Нет… — еще один и Юлька упирается спиной в стену.

— Пирожные с заварным кремом?

— Ммм, позже. Сначала основной десерт.

— А? — ротик Юли сексуально округляется.

— Ты — мой десертик. Иди сюда.

— Извращенец, только об одном думаешь, — пыхтит, стоит мне прижаться к ней всем телом.

— А ты не думаешь?

— Нет, у меня и кроме этого есть о чем подумать, между прочим. Работа, учеба, брат, который мою подругу обидел.

— Ммм…

Ее ладони нежно касаются моей кожи под майкой. Двигаются выше, вызывая мурашки. Весь наполняюсь предвкушением поцелуя.

Трамбую Юльку в стену, нападаю на сладкие губки. В паху болезненно напрягается. Разворачиваю к себе спиной, впечатываясь пахом в обтянутую платьем попку. Нагло забираюсь под него руками.

— Скажи еще, что утром тебе рано вставать, ты устала… надо выспаться и мне пора валить к себе, — шепчу на ушко, сладко его прикусывая.

— Пора, да, — Юля выгибается, плотнее ко мне прижимаясь.

— Сучка, — сжимаю ладонью юбку платья, задираю, добираясь до трусиков, — мокрая сучка.

— Гад, извращенец, — постанывает, стоит мне через кружево нажать на заветную сладкую кнопочку.

— Мне кажется, тебе пока придумать мне более ласковые имена.

— Они ласковые, — Юлька вскрикивает, когда мой палец сдвигает ткань в сторону и касается разгоряченной влажной плоти.

Ее дрожь, вздохи, стоны дурманят мою голову. Ласковая кошечка, вкусная… но такая строптивая.

— Ммм, мне уходить?

— Ох, да… — гнет свою линию, при этом продолжает ритмично двигать бедрами, усиливая трение.

— Плохая девочка Юля, — убираю руку и разворачиваю к себе. Она разочарованно всхлипывает. — Ладно, пойду и я спать. Устал, как собака.

— Но… — Она возмущенно распахивает глазки.

— И ты устала.

— Иван!

— Все, ушел, — целую ее губы быстро и сбегаю, захлопнув за собой дверь. В паху ломит, ходить тяжело, но я не жалею. Будет знать, как над моей тонкой душой издеваться.

Обрубает меня в десять вечера, будто я пенсионер какой-то. Одно радует: не мучаюсь мыслями о своей мышке, которая притаилась за стенкой.