Книга Его сладкая малышка, страница 76 – Аля Алая

Пока я занимаюсь мясом, Инка стоит рядом. Ее ладонь дергается синхронно с моей. Жена на происходящее смотрит, поджав губы. Неудобно, согласен, но что делать? Что-то мне подсказывает, если я Инку отстегну – она меня пинками за дверь выставит.

— Очень хорошо выглядишь, – делаю комплемент. – Соскучился, пиздец просто.

— А я нет.

Инка свободной рукой берет со стола морковку, хрустит, медленно пережёвывая.

— Не спросил… А родители где?

— В походе.

— Ммм… Хочешь, тоже сходим?

— Нет, – она аж поперхнулась, – я не фанат такого отдыха от слова совсем.

— Я тоже. Вот видишь, – потрясаю ножом, – сколько у нас общего. Так чем ты тут занималась? Кроме того, как малолеток по барам цепляла. Инна, Инна… опасное это занятие. Знаешь, как дети сейчас выглядят? В одиннадцатом классе на все двадцать или двадцать пять даже. Так что в первую очередь всегда паспорт спрашивать нужно.

— Спасибо, что разъяснил, буду знать, – нежный голосок насквозь сарказмом пропитан.

— Так и…. чем занималась?

— Гуляла, думала…

— Понятно… Тоже скучала, короче.

— Да не скучала я!

— Скучала, – нож отправляется на разделочную доску к стейкам. Дергаю Инну на себя, благо ей от меня не убежать. Пара неуверенных шагов и она спиной вдавлена в дверцу холодильника. У малышки на лице легкая паника, возмущение. Двигаюсь вплотную, упираясь своим лбом в ее, – Инна, скажи правду, – свободной рукой сжимаю сладкую ягодицу. Неприлично прижимаюсь пахом к мягкому животику. Так занят был, что за две недели даже подрочить некогда было. А зря, сейчас могу от желания задымиться.

— Чуть-чуть, – говорит так тихо, что я еле различаю слова. Пухлые губки слегка приоткрываются, и я уверен, если поцелую, ответит. Но… рано.

— И на том спасибо.

Удовлетворенно отстраняюсь, делая вид, что разочарованного вздоха не заметил. Продолжаю заниматься мясом. Режу лук, от которого мы с Инкой синхронно плачем. Пусть видит, я не каменный, могу.

— И зачем нам был лук, если ты стейки жаришь? – промокнув лицо полотенцем, Инна следит, как я ставлю контейнер с нарезанным луком в холодильник.

— На запас.

— Ну-ну…

Разобравшись с мясом, вдвоем делаем салат. Моем овощи, режем. И хорошо так получается, слажено. На загляденье просто.

— Диму нашли?

— Нееет… и вряд ли найдут. Может, вина?

— Нет.

— Ладно.

Пока мясо жарится, увлекаю Инку на угловой кухонный диванчик. Усаживаю себе на колени. Обнимаю и говорю, говорю, говорю…

Как сильно люблю.

Какая она восхитительная и идеальная, что второй такой в моей жизни не будет и я это полностью осознаю.

Прошу прощения за все подставы. Рассказываю, как переживал в загсе и что для меня все было по-настоящему. Признаюсь в любви, нежно целую в подрагивающие плечи.

— Мясо сгорит, – всхлипывает тихонько на моем плече Инка.

Потом мы вместе обедаем. Я нажимаю на борщик, он у жены идеальный. Ни в одном ресторане такой не ел. Мою посуду, вытягиваю Инну на улицу.

Погода отличная, сегодня особенно теплая. Мы обходим район, я рассказываю, как в юности с бабкой жил в похожем месте. Очень много всего Инне рассказываю, словно прорвало. О родителях, об их смерти. О том, как отец Матвея сплавил меня на старушку, которая и сама-то себя прокормить нормально не могла. Как шабашил на рынке, чтоб еду нормальную есть, вещи покупать. Как купил на первые приличные деньги себе спортивный костюм с модными кроссами и золотую цепочку, прямо как у пацанвы вчерашней.