Книга Подарок на 1 ночь, страница 20 – Тома Глуб

Когда выхожу — он уже там. Брюнет. Сидит на подлокотнике кожаного кресла, босиком, в черных брюках и майке. В руке — чашка кофе, от которой поднимается пар. На столике рядом — вторая чашка, видимо, это чашка второго мужчины.

Он показывается спустя пару секунд.

Я так и не узнаю их имена, верно? И зачем? Они не знают моего. И пусть так и будет.

Я не хочу знать, кто они. Не сегодня по крайней мере.

Пачка долларов, толстая, перетянутая фиолетовой банковской резинкой, лежит у него в руке. Купюры новые, хрустящие. Он перекладывает ее из ладони в ладонь — это движение почти гипнотическое — и протягивает мне.

— Это тебе, — говорит спокойно, глядя прямо в глаза. Голос бодрый, но чуть хрипловатый. — За шикарную ночь. И за молчание.

Я замираю посреди комнаты. Капля воды срывается с волос, стекает по шее, исчезает под воротником платья. Смотрю на пачку. Прикидываю в уме. Сумма… Господи.

Это очень много… Это больше, чем мне нужно для мамы… Это…

Я быстро поднимаю глаза на него. Лицо непроницаемое, но в уголках губ — едва заметная улыбка. И тут же перевожу взгляд на второго.

Русый стоит у панорамного окна, спиной ко мне. Утренний свет очерчивает его силуэт — широкие плечи, узкая талия и бедра. Но слушает внимательно. Он не оборачивается, но я вижу, как его плечи чуть напрягаются, когда я делаю шаг вперед и беру деньги. Бумага шуршит в пальцах.

— Ты никого из нас никогда не видела, — добавляет брюнет. Его голос все такой же ровный, бархатный. Только взгляд стал чуть жестче, профессиональнее. — Понимаешь?

Я улыбаюсь. Прижимаю деньги к груди.

— Аналогично... — шепчу, и мой голос звучит увереннее, чем я ожидала. — Я бы хотела, чтобы вы никогда не стали искать меня. Я не работаю в этом клубе… И скорее всего скоро уеду из этого города…

Русый наконец поворачивается. Утреннее солнце бьет ему в спину. Его глаза скользят по мне — по влажным волосам, по платью, по босым ногам. Изучающе, но без похоти. Скорее с… благодарностью?

— Чудно, что мы друг друга поняли… — Он подходит ближе неспешными шагами, касается моей руки кончиками пальцев. Прикосновение легкое. Он целует меня в кисть, буквально в венку, и по всему телу бегут мурашки. — Малышка, это была шикарная ночь. Спасибо. Искренне.

— И вам, — отвечаю, глядя ему в глаза. — Обоим. Вы спасли мою маму.

— Хотел бы я так любить своих родителей, как ты любишь свою маму, — улыбнулся брюнет.

— Прощай, солнце…

Они не целуют меня на прощание. Не обнимают. Не прижимают к себе. Просто смотрят — долго, внимательно. Как будто запоминают. Как будто оставляют за собой невидимый след, не касаясь. Как будто знают — я запомню их и так. Навсегда.

Я разворачиваюсь и иду к выходу. Деньги в одной руке, в другой — мои вещи, небрежно собранные в сумку. Дверь закрывается за мной с мягким щелчком.

Лифт вызываю, не оборачиваясь.

Двери открываются беззвучно.

Кабина просторная, зеркальная. Я вижу себя со всех сторон — растрепанную, в мятом платье, с пачкой денег в руках. Но не жалкую. Не сломленную. Живую.

Я прячу деньги в сумочку и смахиваю внезапно появившиеся слезы.

Интересно, знай мы друг друга настоящих, с настоящими именами… Как бы все сложилось?

Хотя, мне кажется, я и так их знаю… Настоящих.

Лифт долго спускается. И с каждым этажом я будто отпускаю что-то. Прошлое? Страхи? Старую себя? Как будто рассыпаюсь на части и собираюсь заново. Возрождаюсь, как феникс. Смываю с себя все, что давило — долги, безысходность, чужие ожидания.