Книга Подарок на 1 ночь, страница 2 – Тома Глуб

Это ее “еще” сразу отталкивает. Потому что она знает, что случилось “уже”.

— Привет, — я стараюсь говорить спокойно, но голос дрожит. Сжимаю телефон так, что белеют костяшки. — Слушай, у нас ЧП… Мама… нужна операция. Срочно. Мы не потянем. Я бы никогда не просила, если б…

— Маш, стой… — она перебивает. Музыка стихает — наверное, вышла на улицу. — Я очень сочувствую, правда. Но ты же понимаешь… Мои родители… У них такая политика — не связываться с… Ну, ты понимаешь, да? После всей этой истории с твоим отцом, это… слишком. Да, мы дружили с тобой, но теперь…

— Понятно, — я киваю, хотя она меня не видит. Просто, чтоб не расплакаться. На лестничной площадке эхо, и мой голос звучит глухо. — Все нормально, забудь.

Сбрасываю. Сжимаю губы.

Так.

Дыши.

Все не так уж и плохо. Есть и другие варианты.

Звоню второй — Ксюше. Она когда-то обещала, что вдруг что случится будет меня поддерживать.

Ну вот. Вдруг что случилось.

Она не берет. Сначала. А потом скидывает.

Пишет в мессенджер:

«Прости, Маааш, сейчас вообще не вовремя, у нас ужин с родителями, а у отца важная встреча с важными людьми, если кто-то узнает, что мы вообще поддерживаем вас… ну, ты же понимаешь… держись!»

Да, понимаю. Смайлики со слезами особенно режет глаза.

И вот я стою на лестничной площадке, где пахнет краской, свет мигает — лампочку кажется пора поменять, — а в голове тупо стучит: "Ты никому не нужна".

Тело будто ватное. Сажусь прямо на ступени — холодный бетон сразу пробирает через тонкие джинсы. Откидываюсь спиной к стене. Краска шершавая, цепляется за спортивную кофту. Телефон все еще в руке. Я тупо смотрю в экран. Звонить или не звонить?

Звоню.

Он берет быстро. Слишком быстро — значит, телефон был в руках.

— Маш, привет. Все нормально?

— Привет, — шепчу. И понимаю, как сильно я надеюсь. Как сильно мне нужно, чтобы хоть кто-то... — Да так… Слушай… мне нужна помощь. Очень. Срочно. Я не знаю, к кому еще обратиться. У мамы… у нее нашли опухоль, надо оперировать. Сумма… дикая. Я не прошу много. Я потом отдам. Я устроюсь. Найду работу, три, десять. Но сейчас — нужно просто продержаться…

Молчание. Он молчит. А я слышу, как в трубке кто-то смеется. Звон бокалов. Чьи-то голоса на фоне. Видимо, он не один. Наверное, в том модном баре, куда мы ходили на наше первое свидание.

— Маш… Я как раз хотел с тобой поговорить, — говорит он. Голос будто чужой. Отстраненный. Холодный. Как у диктора новостей. — Все это… между нами… Это было между нами потому, что наши отцы хотели. Мы же даже не спали… Деловые договоренности, помнишь? А сейчас… ну, это больше неактуально. Понимаешь?

— Что? — не понимаю. В ушах начинает звенеть. — Ты серьезно? Сейчас?

— Маш… ты сильная. Ты справишься. Правда. Прости, но я не могу быть рядом. Не сейчас. Не так. Я не хочу лгать. Лучше уж честно, чем… Чем я буду тебе врать.

Я сбрасываю. Просто нажимаю красную кнопку и смотрю в стену. Потом в пол.

Ноги как будто сами ведут меня в сторону туалета. Я захлопываю за собой дверь кабинки и облокачиваюсь о стену.

И все. Меня разрывает.

Это истерика. Глухая. Беззвучная. Сдавленная. Чтобы никто не услышал. Я рыдаю, и чувствую как будто умираю. Как будто во мне что-то ломается.

Хотя… Так и есть. Сломалось. Все. Жизнь. Люди, которых я считала близкими…