Книга Мой муж отец чужого ребёнка, страница 66 – Катерина Воронова

— Дмитрий переписал все счета «Монолит-Строя» на меня три года назад, спасаясь от налоговой службы, — Марина говорила тихо, но каждое слово падало чугунным молотом. — По генеральной доверенности я сегодня утром передала управление компанией независимому аудитору. Вашему сыну принадлежал только уставный капитал — десять тысяч рублей. Все реальные активы арестованы судом по иску Анны Сергеевны о растрате семейных денег. Завещание Димы — пустая бумажка. Ноль.

Лицо Ольги Петровны стало пепельным. Она схватилась сухой ладонью за воротник пальто, ноги ее подогнулись:

— Врешь… Тварь подзаборная, врешь! Ты была моей содержанкой! Я кормила тебя с ложечки!

— Вы держали меня в рабстве пятнадцать лет, — Марина выпрямила спину, глядя на старуху в упор. — Заставляли молчать, терпеть унижения, ждать подачек. Все кончено. Мы с Тёмой подали заявление об отказе от любых претензий на наследство Дмитрия в пользу Егора и Полины.

— Предатели… — простонала свекровь, сползая по стенке вниз. — Все предатели…

Сергей подошел к старухе, взял ее под локоть, поднимая с пола:

— На выход, гражданка Крылова. Похороны завтра в два часа на городском кладбище. Захотите проститься с сыном — ведите себя прилично. Еще одна угроза в адрес Анны — я лично передам в прокуратуру запись вашего сегодняшнего монолога. Диктофон на телефоне пишет отлично.

Сергей выставил Ольгу Петровну за порог, захлопнул тяжелую дверь, повернул задвижку на два оборота.

В прихожей повисла гулкая тишина.

Марина посмотрела на меня, в ее темных глазах стояли слезы облегчения:

— Мы сделали то, что должны были сделать, Анна Сергеевна.

Я подошла к ней, протянула руку, сжала ее холодные тонкие пальцы:

— Спасибо, Марина.

— Тёма останется в городе? — тихо спросила она, кивнув на мальчишек.

Егор обнял брата за плечо, слегка встряхнул:

— Конечно останется. Завтра идем смотреть гараж под мастерскую. Дядя Серёжа дает инструмент на первое время.

— Идите на кухню, парни, — скомандовал Сергей, улыбнувшись уголками губ. — Там пироги со вчерашнего дня остались, чайник вскипел.

Подростки и Марина скрылись в кухне, за ними тихо закрылась дверь.

Мы с Сергеем остались в полумраке коридора.

Я прислонилась спиной к зеркалу трюмо, чувствуя, как силы окончательно покидают тело. Плечи опустились, колени мелко дрожали. Восемнадцать лет кошмара свернулись в один клубок и лопнули грязным пузырем.

Сергей подошел вплотную. Опустил ладони мне на талию, прижал к себе бережно, властно, забирая остатки усталости. Его дыхание коснулось моего лба, пахнущее терпким мужским теплом и мятой:

— Ты победила, Аня. Все закончилось.

— Страшно, Сергей, — прошептала я, утыкаясь носом в плотную шерсть его свитера. — Столько лет жить во лжи… кажется, нормальной жизни просто не бывает.

— Бывает, — выдохнул он мне в самые губы. Его пальцы скользнули по моей шее, запутались в волосах, приподнимая лицо. Глаза горели темным, нетерпеливым пламенем. — Я докажу тебе, что бывает.

Он накрыл мой рот горячим, глубоким поцелуем.

Стены коридора поплыли перед глазами. Поцелуй Сергея смыл горечь больничных коридоров, яд свекрови, похоронный холод. Его губы требовали ответа, язык властно проник внутрь, заставляя меня прижаться к нему всем телом. Я ощутила твердость его бедер, тяжелый стук сердца в широкой груди. Пальцы сами вцепились в его плечи, комкая трикотаж, отдаваясь накатившей волне первобытного, спасительного желания.