Книга Мой муж отец чужого ребёнка, страница 43 – Катерина Воронова

Егор помолчал несколько секунд, шмыгнул носом:

— Понимаю.

Мы подъехали к дому, когда на востоке начала светлеть узкая полоска неба. Серые сумерки заливали пустые дворы промозглым холодом.

Ирина встретила нас на пороге с распахнутыми объятиями. Увидев лицо Егора, она ахнула, всплеснула руками:

— Живые! Господи, живые… Быстро в ванную, умываться!

Пока подруга обрабатывала ссадины сына йодом и пластырем, Сергей стоял в прихожей, прислонившись к дверному косяку. Его серый свитер промок от ночной мороси, под глазами залегли глубокие тени.

Я подошла к нему, коснулась шершавого шерстяного рукава:

— Сергей… ты спас нас сегодня. Если бы не ты…

Он перехватил мою руку, сплёл свои тёплые, мозолистые пальцы с моими. Взгляд его потемнел, стал глубоким, обжигающим:

— Перестань благодарить, Аня. Я сделал то, что должен был сделать. Ложись спать. Хоть на два часа прикрой глаза.

— Не смогу уснуть.

— Сможешь. Ради детей. Ты им нужна живая и сильная.

Он поднёс мою ладонь к своим губам, коснулся сухой кожи нежным, долгим поцелуем. По телу пробежала горячая волна, выбивая почву из-под ног. В этой нежности не было требования или спешки. Было обещание быть рядом до конца.

— Я пойду, — тихо сказал он, отпуская мою руку. — В восемь заеду, отвезу Полину в школу. Ты оставайся с Егором, возьми отгул.

— Спасибо, — прошептала я, глядя в его серо-голубые глаза.

Дверь закрылась.

Ирина напоила Егора снотворным чаем, уложила в постель. Сын уснул моментально, уткнувшись носом в подушку. Полина мирно посапывала в детской, ничего не зная о ночной драке.

Мы с Ириной сидели на кухне, глядя в серое утро.

— Дмитрий ушёл к ней с концами, — сказала я, помешивая остывший чай. — Теперь он там насовсем.

— Туда ему и дорога, — отрезала Ирина, зажигая сигарету у форточки. — Нам же проще. Сегодня подаём на развод и алименты. Пусть обеспечивает обоих сыновей по суду.

В коридоре щёлкнул почтовый замок.

Я вздрогнула, вышла в прихожую. Сквозь узкую щель для писем на линолеум упал плотный белый конверт с гербовой печатью строительного комитета и личным штампом Дмитрия.

Я подняла конверт, разорвала край. Внутри лежало уведомление об отзыве доверенностей и требование о добровольном освобождении жилплощади в течение сорока восьми часов.

Белый лист с синим угловым штампом выскользнул из моих пальцев, спланировав на кухонную клеёнку. Текст уведомления стоял перед глазами резкими чёрными буквами: «Освободить жилплощадь в добровольном порядке во избежание принудительного выселения собственником».

Ирина загасила сигарету о донышко блюдца, наклонилась над столом, впившись взглядом в строчки:

— Собственником? Каким ещё собственником? Квартира оформлена в совместную собственность при покупке!

— Мать давала часть суммы наличными, — глухо отозвалась я, прижимая ладони к вискам. Пульс стучал в кончики пальцев мелкой острой дробью. — Дима тогда уговорил меня подписать внутреннее соглашение долей. Сказал, формальность для налогового вычета.

— Дрянь расчётливая, — выдохнула подруга, шмякнув ладонью по столу. — Он готовился годами. Стелил соломку на случай, если ты взбрыкнёшь.

В замке входной двери повернулся ключ.

Мы обе вздрогнули. Ирина метнулась к коридору, выставив вперёд локти, готовая к обороне.