Книга Мой муж отец чужого ребёнка, страница 38 – Катерина Воронова

Дмитрий метнул на неё свирепый взгляд:

— Заткнись, Марина. По-хорошему прошу.

— Не заткнусь! — сорвалась она на крик, ударив кулаком по колену. — Хватит! Ты обещал уйти, когда Тёме исполнится четырнадцать! Говорил: «Анне оставлю квартиру, пусть живёт спокойно со своими книжками, а мы распишемся, дом на меня переоформим»! Ты клялся здоровьем матери!

Слова резанули слух, выбивая воздух из лёгких. Я посмотрела на мужа:

— Ты обещал ей уйти?

Дмитрий шумно выдохнул, лицо его побагровело:

— Мало ли что я говорил женщине, чтобы она не выносила мозг! Бабы любят ушами, ты сама прекрасно знаешь! Я тянул эту лямку один! Зарабатывал, обеспечивал обе семьи, пахал по двадцать часов в сутки! Хоть одна из вас сказала мне спасибо? Хоть раз поинтересовались, сколько сил уходит на эти контракты?

— Ты обманывал обеих, — сказала я тихо, глядя в его налитые кровью зрачки. — Ты жил в своё удовольствие. Там у тебя была покорная девочка, смотрящая в рот, здесь — удобный фасад, статус женатого солидного бизнесмена. Ты никого не любил, Дима. Только свой комфорт.

— Да что ты понимаешь в комфорте! — он шагнул к столу, ударив ладонью по скатерти так, что подпрыгнула сахарница. — Я вас кормил! Твой Егор учится в профильном классе на мои деньги! Дочь малюет свои картинки на мои деньги! Марина живёт в кирпичном коттедже на мои деньги! Я имею право на личную жизнь! Имею право решать, с кем спать и кому покупать подарки!

— Дима, прекрати, — заплакала Марина, закрывая лицо руками. — Ты же говорил, что Анна чужая тебе. Говорил, что спишь в разных комнатах пять лет.

— А мы и спим в разных комнатах, — холодно произнесла я, поднимаясь со стула. — Потому что последние годы от него разит ложью за километр.

Дмитрий осклабился:

— Вот видишь! Ты сама признаёшь! Какая ты жена? Сухарь в очках! Вечно с кислой мордой встречаешь у порога, слова ласкового не дождёшься! Марина меня встречает горячим ужином, обнимает, радуется! А ты только квитанции под нос суёшь да репетиторов требуешь!

— Потому что я воспитывала твоих детей, Дмитрий! — мой голос звенел от накопившейся за годы ярости. — Я не была любовницей выходного дня, ждущей праздника! Я мыла за тобой полы, варила супы, лечила ветрянку у Полины, пока ты «заливал монолит» в чужих постелях!

— Я устал от твоих истерик, — он махнул рукой, отворачиваясь к окну. — Значит так. Завтра подаём на развод. Квартиру делим пополам. Я выкупаю твою долю, ты забираешь деньги, валишь с детьми к родителям в провинцию. Либо остаёшься здесь, но половина трёшки отходит Артёму. Выбирай.

Марина замерла, опустив руки от лица:

— Дима… ты же говорил, что оставишь квартиру Анне?

— Замолчи, я сказал! — рявкнул он на неё. — Планы поменялись! Раз она решила устроить цирк с физруками и допросами — получит по закону! Ни копейки лишней не отдам!

В кухне повисла мёртвая тишина. Я стояла напротив него, чувствуя, как внутри застывает ледяная броня. Боль ушла. Осталась лишь абсолютная, кристальная ясность. Этот человек был чужим. Опасным. Гнилым до самой сердцевины.

— Вон, — сказала я негромко.

Дмитрий прищурился:

— Чего?

— Пошёл вон из моей квартиры. Оба убирайтесь.

Марина вскочила со стула, испуганно глядя то на меня, то на Дмитрия:

— Анна Сергеевна, а как же Тёма?

— Забирай своего сына и мужа, Марина. Забирай всё: его враньё, его загородный дом, его долги, его грязь. Ты заслужила этот приз. Пятнадцать лет ждала — забирай целиком.