Книга Остров на двоих, страница 38 – Лана Крейн

Спустя десять минут по террасе поплыл головокружительный, аппетитный аромат поджаренной кокосовой мякоти со слегка карамельным оттенком.

— Прошу к столу, мишленовский шеф-повар! — с шутливым реверансом произнес Соер, протягивая мне румяную, дымящуюся шпажку и половинку кокоса с освежающим соком.

— Извините, устриц и омаров сегодня в меню нет, но шеф-повар Соер гарантирует качество!

Я сделала глоток кокосового молока, затем откусила кусочек горячей, хрустящей мякоти и зажмурилась от удовольствия.

— Боже мой, Соер... — пробормотала я с набитым ртом.

— Это... это самое вкусное, что я ела за весь этот год. Серьезно! — Ну вот, а ты говорила — тупик, — тепло усмехнулся он, усаживаясь рядом со мной на мягкий песок у самого костра и обнимая меня за плечи. Мы сидели в обнимку у пощелкивающего огонька, пили сладкий сок, делились обжаренной мякотью и тихо разговаривали обо всем на свете.

Пламя отбрасывало причудливые тени на старинные стены заброшенного отеля, в джунглях убаюкивающе стрекотали цикады, а за стеной мерно шумел океан.

В этот момент, сидя на корточках у костра посреди затерянного рая в чужой футболке, я чувствовала такое глубокое, абсолютное счастье и уют, какого не испытывала ни в одном самом дорогом ресторане Чикаго.

Понятие «дом» больше не привязывалось к стенам или городу. Моим домом теперь был этот парень с синяком на лбу, смехом бродяги и самым добрым сердцем на свете.

Пламя костра постепенно угасло, оставив после себя лишь тлеющие, уютно попёрхивающие угли. Накушавшись теплых кокосов и напившись сладкого сока, мы устроились прямо на мягком сухом песке у стены террасы, укутавшись в просохшие вещи.

Соер крепко прижал меня к себе, уткнулся носом в мою шею, и мы мгновенно провалились в глубокий, спокойный сон под убаюкивающий шум ночных джунглей. Утро пришло незаметно. Первые нежные лучи золотистого тропического солнца мягко пробились сквозь раскидистые кроны деревьев, заливая террасу теплым светом. Я проснулась не от будильника и не от привычного городского шума, а от невероятно сладкого, истомающего чувства внизу живота. Сонная пелена спадала медленно.

Я приоткрыла глаза и поняла, что Соер давно не спит. Мои бедра были мягко, но надежно разведены, а его голова находилась прямо между ними. Он действовал медленно, чутко, с неимоверной нежностью и аккуратностью, даря мне первые рассветные ласки. — Соер... — тихо, сдавленно прошептала я, сладко выгибаясь на песке и зарываясь пальцами в его прохладные от утренней росы кудри.

Он не остановился. Его горячие губы и влажный язык продолжали виртуозно ласкать самую чувствительную точку, задавая нежный, но неумолимо нарастающий ритм.

От его движений по всему телу побежали дикие, сладкие разряды тока. Мои бёдра непроизвольно подались навстречу его губам.

Соер ласкал меня глубоко и жадно, пьянея от моих рваных вдохов и тихих, горловых стонов, которые эхом разносились по пустой террасе. Он чувствовал каждое мое движение, каждый судорожный вздох. Ритм ускорился, ласки стали интенсивнее, заставляя меня терять контроль над разумом. Нарастающая волна дикого, неистового наслаждения накрыла меня с головой.

Я выгнулась в его руках, сжимая пальцами его волосы, и закричала от всепоглощающего, ослепительного оргазма, рассыпавшегося внутри яркими вспышками. Соер медленно поднялся вдоль моего дрожащего тела, легонько провёл кончиком языка по моим губам, оставляя на них солоновато-сладкий вкус, и заглянул мне в глаза своим ярко-голубым, горящим от нежности взглядом.