Книга Остров на двоих, страница 30 – Лана Крейн

— Когда ты растешь там, где рос я, привыкаешь надевать броню, Эмма, — тихо, без привычного юмора начал он.

— Мой отец ушел из семьи, когда мне было шесть. Мать работала на трех работах, чтобы просто прокормить нас с сестрой. У нас не было денег на красивые игрушки или крутые шмотки. Моим первым конструктором были ржавые детали от старых «Фордов» в соседнем гараже у дяди Коли. Там я и научился крутить гайки. Все думали, что я вырасту очередным уличным хулиганом.

Я молча слушала, с замиранием сердца делая шаг за шагом вслед за ним. В его голосе проступали гранки человека, которого я раньше не видела — сильного, сдержанного и глубоко раненного.

— Но настоящую прививку от доверчивости я получил три года назад, — продолжал Соер, и его голос стал сухим, как песок.

— Я собирался жениться. Её звали Кэтрин. Мы были вместе четыре года. Я вкалывал в гараже без выходных по шестнадцать часов в сутки, чтобы накопить на наш собственный дом и сыграть свадьбу ее мечты. А моим лучшим другом с самого детства был Марк. Мы вместе делили последний сухарь, вместе чинили первую машину...Он сделала паузу, легко перепрыгнув через поваленный ствол дерева, и подал мне руку, помогая подняться. Я сжала его горячую ладонь, с сочувствием глядя на него.

— И что произошло? — тихо спросила я. — А то, что за три дня до свадьбы я случайно приехал в наш будущий дом чуть раньше, — горько ухмыльнулся Соер.

— И застал свою невесту в нашей постели с Марком. В день, когда мы должны были стоять у алтаря, я вместо этого продавал обратно обручальные кольца и собирал вещи. Она бросила меня, заявив, что я «простой промасленный автослесарь без перспектив», а у Марка — папочкин бизнес и будущее.

Я ахнула, закрыв рот ладонью. Внутри меня всё сжалось от ярости и жалости к этому парню.

— Боже, Соер... Какая же она дура. И он — предатель.

Соер остановился на очередной ступени, повернулся ко мне и посмотрел в глаза — спокойно, без капли жалости к себе:

— Так что да, куколка. Когда ты прошёл через это, ты учишься верить только действиям, а не красивым словам. И именно поэтому я не верю в фальшь. А с тобой... с тобой я впервые за эти три года чувствую, что мне не нужно защищаться.

Я смотрела на него, ощущая, как последние сомнения разбиваются вдребезги. Этот невыносимый, наглый, сумасшедший автослесарь оказался куда сложнее, глубже и дороже мне, чем все «правильные» мужчины, которых я встречала в своей жизни.

— Соер... — тихо произнесла я, делая шаг к нему. Но продолжить я не успела. За его спиной деревья неожиданно расступились, и перед нашими глазами предстали величественные, заросшие плющом и дикими орхидеями обломки гигантского заброшенного отеля.

Здание отеля уже маячило впереди своими грандиозными арками и разбитыми панорамными окнами, заплетенными лианами. Но едва мы сделали пару шагов к парадному входу, как сквозь плотную стену зелени справа от нас донесся отчетливый, нарастающий гул. Это был громкий, свежий, торжествующий шум падающей воды.

Соер замер, прислушиваясь, а затем свернул с намеченного курса:

— Отель никуда не убежит, куколка. А вот пресная вода — это именно то, что нам сейчас жизненно необходимо. Слышишь?

Мы продрались сквозь гигантские лопухи и оказались на небольшом скалистом уступе. Перед нами открылся потрясающий вид на секретный тропический оазис: с десятиметровой высоты в прозрачную, изумрудную чашу бассейна с грохотом срывался живописный водопад. Взвесь из мелких капель приятно освежала раскаленный воздух.