Книга Ты (не) в моём коде, страница 93 – Таисья Тишь

Сашка обняла меня молча, крепко. Я сжала её в ответ, и показалось, что она выдохнула, словно расслабившись, и пошла следом.

Олька вошла на кухню и плюхнулась на диван, на то же место, где сидела во время нашего прошлого сабантуя. Сандро присела рядом. В кухню вернулись ребята.

Маша с Гришей сели напротив, а Лёша с Женей облокотились о столешницу.

Я представила девчонок.

— Будем, — словно чокаясь, сказала Оля, отвечая сразу всем на приветствие.

— Ага, — хмыкнула Сашка робким ответом, но с улыбкой на лице.

Оля обвела всех взглядом: Гришу с раскадровками, Машу с блокнотом, Лёшу, смотрящего в экран телефона. И Женю, который бросил взгляд на Олю, перевёл на меня, а затем к Сашке и на меня обратно. Словно убедившись, что всё хорошо, развернулся к ящикам и бросил в кухню ни к кому конкретно:

— Кофе?

Я видела, как взгляд Хэль как рентгеном прошёлся по нему. Задержался на руках, распахнувших створку, на часах, на том, как он опирался на столешницу одной рукой, держа чайник, который наполнял водой под краном, другой рукой, как чуть наклонил голову. Потом она посмотрела на меня. Одна секунда. Бровь вверх. Я отвернулась к чайнику.

— Мне, — сказала Олька, уже усаживаясь на стул, закинув ногу на ногу. Достала вейп, затянулась и в своей резкой манере спросила: — Так, где тут что?

Лёша оторвался от экрана, словно громкий голос его пробрал до костей или отвлёк от чего-то важного.

— А что ищем? Ольга, кажется?

Она чуть скривилась. Знаю, что её бесит обращение Ольга. Хэль или Оля. На худой конец, Олька. Только не так. Бэ-э-э, это он неудачненько.

— Она самая. Давайте к делу. Что у нас в плане? — Она подняла голову, переключаясь на Гришу.

Лёша посмотрел на неё, прищурившись.

— Вы мне чем-то Раневскую напоминаете.

Олька подняла на него глаза, затянулась вейпом, выпустила облачко в его сторону.

— Обожаю эту старую перечницу, огонь-тётка, — сказала ровно. — Та обычно говорила: «Мне насрать, что обо мне думают другие. Я о них не думаю вообще.» Уйди, не отвлекай.

Лёша только бровь вскинул, но не ушёл, конечно.

Олька подняла голову и вдруг звонко рассмеялась.

Лёша так и стоял, не меняя выражения лица. Она обратилась ко мне:

— Права я была про слоган, Женёк, ой права, — протянула она и выдала как резюме уже в адрес Лёши: — Хорошо, что ты не актёр.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Лёша.

— У тебя на всей моське пластичность эмоции только у левой брови. Ладно. — Она махнула рукой уже как-то без злости, забив на тему. Видимо, решив не обострять. — Не обижайся, ты вроде как пробоваться не собирался?

— Я по музыке, — сказал он невозмутимо.

— Вот и славненько, — Олька отсалютовала кружкой.

Женя, наблюдавший за этим из своего угла, поймал мой взгляд и еле заметно усмехнулся. Я покачала головой: «Видишь? Я предупреждала».

Гриша разложил на столе раскадровку, объяснил структуру. Маша дополняла, Лёша слушал, иногда задавал вопросы. Женя вставил пару реплик по технической части, по свету и звуку для съёмки. Дельных, кстати. Олька с Сашкой сидели рядом, листали сценарий.

Потом Гриша посмотрел на Сашку.

— Сандро, ты готова? Твоя сцена первая на прогон.

Сашка как-то разом побледнела. Взяла распечатку, посмотрела на неё, как на приговор.

— Я... да. Сейчас.

Она встала и начала читать. Первые строчки шли ровно, потом она сбилась. Остановилась и потёрла лоб. Стала читать ещё раз, но интонация странно прыгала. Героиня явно не выходила у неё спокойной и трогательной. Скорее нервной и нелогичной. НУ же, Сандро, соберись. ТЫ всегда такая мягкая, такая спокойная. Что проще, чем сыграть саму себя?