Книга Ты (не) в моём коде, страница 66 – Таисья Тишь

Хм, оказывается не только Лена плохо его знала. Но видимо, и я тоже. Потому что определить его состояние не смог.

Просто отвёл взгляд.

За соседним столом Андрей, один из ребят со смены, оказавшийся басистом бенда, что-то рассказывал Грише. Я поймал обрывок:

— ...корпоратив, короче. Заказали джаз, пришли в костюмах, все такие важные. А потом выпили и давай орать то Никольского, то Иванова, то «Воскресенье», то Носкова. Ну мы и сыграли. Лёх, помнишь, «Листопад»?

Лёша усмехнулся.

— Помню. Ещё «Кукушку» просили.

— И ты Носкова пел.

— Нет, ну серьёзно, — подхватила Лера, подходя к столу, — Лёша, ты же поёшь. Народ хочет живого звука.

— Я не планировал сегодня ничего петь. У бенда есть солист, и это не я.

— Тут все свои. — Она обвела рукой зал и многозначительно добавила: — И мы хотим тебя услышать. Тогда я обещаю ответную песню!

Гриша поддержал искренне, без подначки, Маша захлопала. Андрей уже тянулся к чехлу с инструментом.

Лёша помолчал секунду. Потом встал.

— «Листопад» я не знаю, — развёл он руками. — Ребята играют, но я его не спою.

В этот момент подошла Вера.

— А может, что-то медленное? Мы и потанцуем, — прозвучало от неё как приглашение. Она бросила взгляд в мою сторону. Не знаю, смотрела ли и слышала ли Тая. Я просто покачал головой, открыто, чтобы колючка поняла. Не думал, что Вера всё-таки решится. Боковым зрением поймал, как Вера поджала губы, бросив взгляд на Таю, а потом пошла в сторону компании, с которой провела весь вечер за столом. Я выдохнул.

— Так за одной вторая, — улыбнулся Андрей. — Сыграем его, потом твою Носкова. Конечно, не оркестр, но будет круто. А потом и другие сбацаем.

Зал притих, и после некоторой возни у сцены, ребята заиграли. Музыка была совершенно иная, не та, что звучала из колонок. За микрофон встал Витя.

У него был похожий голос на голос солиста «Воскресенья» и, чёрт возьми, в отличие от джаза мне, действительно, нравилось.

…

Улетают из неба птицы

И уносят с собою небо.

Научиться бы мне молиться

И любить научится мне бы.

…

Я глянул на Лёшу, он запрокинул голову в потолок. Пытался разглядеть в нём небо?

…

Или я, как Илья безногий,

Всё лежу и лежу на печи,

И гляжу я на те дороги,

По которым ходить мне нечем.

…

Лёша усмехнулся сам себе и прикрыл глаза. Я оглянулся на Таю, она смотрела на сцену и улыбалась.

— Красиво, да? — спросила она.

Ребята закончили, и раздались аплодисменты. Кто-то выкрикнул, что именинник обещал спеть. И этим кем-то была, конечно же, Лера. Она поглядывала на Лёшу улыбаясь. На лице была и хитрость, и надежда. Я только покачал головой.

— Что играем? — уточнил Андрей, глядя на Лёшу.

— Может, «Here comes the rain again» в соул кавере? — предложила Лера.

— А если как тогда? — Андрей посмотрел на Лёшу долго и со смыслом. — И знаем хорошо, и прям твоя партия, м?

— Да. Она подходит, — сказал Лёша уверенно, и Тая вздёрнула бровь.

Играло долгое вступление, Лёша начал петь. Чёрт, кто бы мог подумать. Голос другой, но прям сильно. Что бы пробирало не хуже, чем у оригинала?

…

Я однажды проснусь, а вокруг мир другой:

Светел, чист, бесконечно прекрасен,

А на троне высоком — царица-Любовь,

А на меньшее я не согласен.

…

Ему надо не играть. Ему сто́ит петь. Вот так. Как сейчас.

Получается честно, сильно. Он не врал в словах, которые звучали. Ни нотами, ни смыслом.