Книга С любовью, Лондон, страница 68 – Юлия Устинова

Разглядывая его снизу, я по инерции продолжила красить пол, пока моё богатое воспалённое воображение рисовало этюды в жанре «ню».

— Это не то, о чем ты подумала, Китти, — словно прочитав мои мысли, произнес Лондон с бессовестной улыбкой, — давай просто оставим их наедине?

На этом неловком моменте в дверь снова позвонили, а в кухню ввалился Курт, от габаритов которого помещение стало резко сужаться.

— Привет, помощь нужна? — спросил он, закатывая рукава чёрной толстовки.

— Ты вовремя, дружище, — ответил Лондон и, наклонившись, ухватил меня под локоть. — У Кейт от краски кружится голова, я отведу ее наверх. Олли сейчас подойдет и покажет тебе твою зону ответственности.

Я отпустила валик, послушно поднялась и покинула кухню вслед за парнем, изображая Умирающего лебедя.

Навстречу нам вышла Олли с двумя коробками пиццы. Ее взгляд метал гром и молнии, обещая расстроить коварные планы двух интриганов и дезертиров. Но реакция у Лондона была, что надо. Не дав сестре и рта раскрыть, он ухватил одну из коробок и сказал:

— Рабство было отменено ещё при Линкольне. И Тринадцатая поправка говорит о том, что ты злоупотребляешь своей властью, Олли. Мы устали и нам нужна пища. Покажи Курту, что к чему, — и не дожидаясь ответа недоумевающей сестры, подтолкнул меня локтем, кивнув в направлении лестницы.

Спору нет, мы слишком быстро закручивали шурупы вокруг этой парочки. Магуайр только вчера расстался с Гитой, но интуиция мне подсказывала, что игра стоит свеч. Рано или поздно, с нашей помощью или без, Курт и Олли разберутся с тем, что между ними происходит. Но сначала Олли разберётся с нами. Об этом мне тоже шептал внутренний голос и взгляд девчонки в стиле «какого… Хоттабыча вы тут оба творите»?..

С того знаменательного дня, как пол в кухне Митчеллов приобрел стопроцентный канареечный оттенок, минуло почти четыре недели. Приближалось католическое Рождество, к которому в семье Чесноковых-Хьюзов готовились без должного фанатизма. Запах зимних каникул уже витал в воздухе, жаль, только погодка подкачала.

Зима в Ньюпорте началась отстойно. Говорят, она тут всегда такая. За весь декабрь температура так и не опустилась ниже нуля, а осадки в виде дождя или мокрого снега, который сразу таял, вызывали у меня невероятную тоску по родине. На Урале-то уже давно был знатный дрыбоган! Снег, мороз градусов пятнадцать и теплые гамашики с начёсом – вот это по-нашему! А эта ньюпортская пародия на конец октября совсем никуда не годилась.

За истекший период много чего произошло. Всего со своей девичьей памятью я могла и не упомнить, но начну с главного: мама была в положении.

В тот день я до самого вечера ходила, как пришибленная, пытаясь переварить новость, которой она с Риком огорошила меня с самого утра. Нет, я, конечно, догадывалась, что в своей спальне они там не только букварь читают, но вот… ребенок?

В течение суток я прошла все стадии борьбы с неизбежным – от отрицания до принятия, и в конечном итоге остановилась на мысли, что ещё один Чесноков(а)-Хьюз нам не помешает. Как бы меня не раздражал Рик еще какие-то два месяца назад, надо было быть дурой, чтобы не понимать, что мужа мама выбрала себе достойного. Плюсов к карме добавляло ему и умение держать язык за зубами. Эх, Маверик – Маверик, живи ты где-нибудь в Челябинске, я б в тебе души не чаяла! Мамой клянусь.