Книга С любовью, Лондон, страница 58 – Юлия Устинова

И я все больше убеждалась в мысли, что в голове Лондона стопудово засела какая-нибудь порнография. Нервно сглотнув под его откровенным взглядом, я подала голос:

— Говори сейчас или замолчи навечно.

— Видела бы ты сейчас свое лицо! — ему, блин, было весело. — И, вообще, почему ты села там? Иди сюда, — парень похлопал по кожаным подлокотникам.

— Зачем это?

— Чтобы не нарушать традиций наших занятий, — пояснил он. — Как, по-твоему, я должен целовать тебя, если ты сидишь на этом стуле с такими видом, будто пришла ко мне на собеседование?

— Лондон, мы можем сосредоточиться на основном вопросе? — облизнув губы, я глубоко вздохнула и медленно выдохнула. — Говори, что тебе нужно, и перейдем к главному.

Привычным движением зачесав назад пальцами шевелюру, он поднялся и обошел стол.

— Ты убиваешь всю романтику своей жаждой мести.

Лондон опустился к моим ногам и осторожным движением развернул к себе, устроив бесстыжие ладони на бёдрах, пока я с некоторой опаской разглядывала его лицо.

— Короче? — изогнув бровь, невозмутимо заявила ему.

— Короче, — подхватил он, соблазнительно улыбаясь, — если я помогу тебе в сегодняшнем… мероприятии, ты прекратишь шарахаться от меня при всех и позволишь целовать тебя не только в закоулках и украдкой. Договорились?

— Эмм… Ты предлагаешь мне то, о чем говорил утром? Ты… мы.. — и я мысленно треснула себя по лбу за собственное косноязычие и убогость лексики.

— Для репетитора ты довольно сообразительная, — усмехнулся парень. — Так… что скажешь? Согласна?

— Ладно, — накрыв его руки своими, попыталась сдвинуть с себя, но Лондон только крепче прижал ладони к тому месту, откуда у всех растут ноги.

— Ладно?! — сквозь смех воскликнул он. — Неужели я совсем тебе не нравлюсь?

— Если только самую малость.

— Ну… хотя бы что-то, — улыбнулся Лондон.

Не знаю, как долго мы целовались, но первым наше занятие прервал именно он. Зарывшись пальцами в мои волосы, парень прижался лбом к плечу и, с шумом выдохнув, произнес:

— Мне надо идти, иначе школу закроют. А у меня нет ключа от самой школы. Я приеду за тобой в полночь… И дай знать, если передумаешь?

— Передумаю? Ты это о чем? — приглаживая растрепанные волосы, слезла с его коленей.

— Я о том, что ты собралась вломиться в школу среди ночи и подтасовать результаты школьного голосования, — пояснил Лондон.

— Нет, не передумаю, — и я поежилась от того, насколько не по-детски прозвучали слова Лондона. — Я делаю это не ради себя, а ради тех, кому эти стервы не один год портили жизнь. Для меня это дело чести.

— Если ты меня называла Робином Гудом, то тогда, как мне называть тебя?

— Зови меня… Вовой Дубровским, — нервно хихикнула в ответ.

— А это еще кто такой? — спросил Лондон и снова полез обниматься.

Выскользнув из его объятий, я отступила и беззаботным тоном проговорила:

— Если поторопишься, успеешь зайти в библиотеку. Надеюсь, там есть Пушкин.

Лондон ушел, и по мере того, как стрелки часов неумолимо двигались к двенадцати, мое веселье и уверенность в необходимости той авантюры, в которую я ввязалась по доброй воле, да еще и утянула за собой Лондона, таяли на глазах. И к полуночи, когда я выскользнула за дверь комнаты, меня даже потряхивало от волнения и ужаса, стоило только представить, что будет, если о моей проделке станет известно маме. Но отступать было поздно. Да и не чесноковское это кредо – идти на попятную!