Книга С любовью, Лондон, страница 108 – Юлия Устинова

— Кто-нибудь ещё? — спросила она, когда желающие встрять по полной внезапно закончились.

— Видимо… я, — с кривой улыбкой пробормотал Том Уилсон, укомплектовав наш отряд самоубийц.

*Как оно?

** Главный герой книги «Над пропастью во ржи» Джерома Сэлинджера.

Вся наша гоп-компания уже второй час отбывала наказание в кабинете для штрафников. Но я с радостью провела бы здесь неделю или две, если бы только не моя мама, которая выполняла сегодня роль надсмотрщика.

Сказать, как я неприятно удивилась, обнаружив ее за преподавательским столом школьного КПЗ – ничего не сказать. Но, учитывая то, что мама была учителем замены и довольно часто надзирала за школьными хулиганами, мне стоило винить лишь себя за собственную недальновидность. Блин гороховый! Надо было видеть ее лицо, когда наша отвязная пятерка под конвоем мисс Андерсон ввалилась в кабинет, чтобы понести суровое наказание в виде двухчасового сидения за партой!

В чем состоял педагогический эффект этой процедуры, для меня так и оставалось загадкой. Ведь максимум, что может заработать студент, систематически зависая здесь после уроков за ненадлежащее поведение, так это что-нибудь хроническое на свою пятую точку. Но судя по маминому взгляду, которым она то и дело наводила на всех ужас, меня ожидало что-то пострашнее геморроя.

Соглашусь, идею взять на себя всю вину за гастрономический треш, учиненный в столовке, было трудно назвать хорошей. Но, если я чему-то и понабралась у Лондона, так это необъяснимой потребности выгораживать друзей, пусть и ценой собственной репутации. И, судя по тому, что нас здесь было пятеро, не у одной меня сформировалась такая странная мания.

По истечению срока заключения, мы забрали свои мобильники с первой парты, которые у нас конфисковали на входе, и поспешили покинуть школьный обезьянник. Но, видимо, я плохо старалась, потому что мама успела меня окликнуть:

— Катя, подожди! — раздалось за моей спиной на русском.

Лондон обнадеживающе мне улыбнулся и стянул рюкзак с моего плеча. Мамин тон был настолько категоричным, что тут даже перевод не требовался.

— Иди, мы тебя ждём, — сказал он, сжимая мои пальцы.

Пропустив Тома Уилсона, я вернулась за порог и подошла к ней.

— Ты хоть понимаешь, что я сейчас чувствую? — мама с укором смотрела на меня. — Каково мне находиться здесь, за этим столом, — она с яростью ткнула указательным пальцем в столешницу, — пока моя собственная дочь отбывает наказание?! За драку!

— Мам…

— Что «мам»?! — она резко оборвала меня, и, склонившись, добавила более тихо и сдержанно, словно кто-то в этой школе обладал необходимым уровнем русского, чтобы понять наш разговор, — эта Андерсон итак меня терпеть не может с тех пор, как я устроилась сюда. Спасибо, дочь, удружила! Не дала спокойно до декрета доработать! Я же говорила, что мы обе на виду! Господи, какой позор! Не думала, что доживу когда-нибудь до того дня и скажу это, но… я очень разочарована твоим поведением, Катя! Очень!

— Мам… — я снова промямлила, пытаясь состряпать хоть какое-то оправдание.

— Все! Немедленно иди домой! И приведи себя в порядок! — она снова меня перебила, указав взглядом на мою заляпанную юбку. — Теперь ты под домашним арестом! Вечером поговорим! Мы с Риком будем поздно, у меня ещё приём у врача. По этому случаю, будь добра, приготовь нам ужин.