Книга Amore mio Юля Котова, страница 56 – Юлия Устинова

Возле здания Архигимназии меня поджидали четверо: Жанна, Дарья, Бредин и незнакомец. Это был мужчина лет сорока, возможно меньше, высокий курчавый брюнет с зелёными глазами и аккуратной растительностью на лице. Нового знакомого Жанны Бернардовны и доктора исторических наук старейшего вуза Европы представили мне, как профессора Марчелло Лоретти.

Дарья держалась с привычным отчуждением. Несколько раз я ощутила на себе ее цепкий холодный взгляд. Временами она пялилась на Бредина, а тот — на меня. Так мы оказались в огромном помещении Анатомического театра.

Здание, построенное в 1637 году, служило местом для демонстрации студентам-медикам процесса препарирования трупов. Помещение представляло собой своеобразный амфитеатр из дерева, в центре которого находился мраморный стол. Таким образом, в прежние времена все имели возможность наблюдать за тем, что происходило на этом столе, а именно — за вскрытием тел. Здесь же находилась и кафедра. По обеим ее сторонам стояли две статуи, изображающие людей, лишенных кожи, что давало представление об анатомии мышц. В любой другой день я несомненно бы удивилась, оказавшись в столь уникальном месте. Но только не после ночной экскурсии на старинное кладбище. Это впечатление было трудно затмить.

Обе аспирантки спустились по ступеням в центр зала, а мы с Брединым зависли возле перил, любуясь необычным потолком, украшенным фигурами созвездий.

— Это работы Антонио Леванти, — по-английски пояснил наш новый знакомый.

Марчелло, засунув руки в карманы светлых брюк, стоял ниже. Свой темно-коричневый джемпер он накинул на спину и завязал лёгким узлом на груди.

— Ммм, — промычала я так, будто это имя мне что-то говорило.

— А это, — он указал на фигуру, располагавшуюся в центре потолка, — Аполлон.

— Покровитель медицины, — поумничал Бредин.

— Совершенно верно, — кивнул Марчелло.

— Сейчас же здесь… никого не… — я пыталась припомнить, как на английском будет звучать глагол «потрошить» и указала на мраморный стол за деревянным ограждением.

— Нет, конечно, нет, — замотал головой профессор, — здесь иногда бывают зрители, но приходят они сюда за тем, чтобы посмотреть театральное представление. Бывает, тут выступают даже комики. У этого места удивительная судьба. Само здание было разрушено в сорок четвертом во время бомбардировки, но скульптуры чудом оказались нетронутыми… — он покачнулся на пятках и добавил: — Война оставила свой след в этом городе.

— В нашем тоже, — я пожала плечами.

— В вашем? Вы же из… Челябинска? — удивлённо спросил Марчелло.

— Так точно, — бодрым тоном ответила, заметив улыбку Бредина. — Наш завод в годы войны был главным центром по производству танков.

— А ещё у нас выпускали знаменитые «Катюши», — поддакнул Бредин. — Самолёты, снаряды, мины… много чего делали из челябинской брони.

— К сожалению, я не военный историк, — улыбнулся мужчина. — Но мне хорошо известна боевая слава русского оружия. Кто знает, каким был наш мир, если бы фашизм победил?

— Думаю, тогда я не смог бы ходить на ваши лекции, а вы — преподавать, — предположил Бредин.

— Уверен, не это было бы самым страшным, — задумчиво произнес Марчелло. — Так… значит ты посещаешь мой курс? — спросил он.

— Со вчерашнего дня, — кивнул парень

— И как я? Солидно выгляжу? — заговорщицки спросил мужчина.