Книга Amore mio Юля Котова, страница 25 – Юлия Устинова

— Не стоит беспокоиться. Лучше отправь открытку Селезнёвой, — посоветовала ему. — Я правда не уверена, что она научилась читать. Всё-таки там анализ, синтез и прочее.

Пусть я преувеличивала, но мы оба знали, что Селезнева не была испорчена интеллектом так, как деньгами своих родителей.

— Ревнуешь? — спросил парень.

Ревную? Его? К Селезневой? Нелепица какая-то. Да, Селезнева в принципе меня раздражала. Особенно после выпускного… Но чтобы ревновать? Да вот ещё!

— Бредин, ты меня утомил, — простонала в ответ, прикрыв на мгновение глаза.

— Ответь на вопрос, — вкрадчиво произнес он.

Вопрос был из разряда сакраментальных, поэтому я поспешила съехать с темы.

— Ты понимаешь, что из-за тебя могут задержать рейс?

— Из-за меня? Каким образом?

— Разве наличие трупа в салоне — не повод для задержки? — озадаченно спросила я.

— И все-таки у тебя невроз, Юля. — Бредин, тоже изображая задумчивость, почесал подбородок указательным пальцем, а затем схватил меня за руку. — Пальцы холодные, ладонь влажная. Уверен, твое сердцебиение сейчас далеко от нормы, как и уровень адреналина. Проверим пульс, — со знанием дела переместил пальцы на запястье.

Я снова избавилась от его касания резким нервным движением и скрестила руки на груди.

— Ты ошибаешься. Это не аэрофобия, а всего лишь реакция на соседство с тобой, — уняв раздражение, размеренным тоном прокомментировала выявленные Брединым симптомы.

Тот снова с неподдельным интересом смотрел на меня, словно ловил каждое слово.

— Что? Чего ты так уставился? — пробормотала, теряя остатки терпения. Этот его взгляд был до безобразия откровенно-соблазняющим, что само по себе являлось чем-то противоестественным.

Хотела бы я знать, что за новую игру ты придумал?

— Извини, не обращай на меня внимания, просто продолжай, — с кривой улыбкой произнес этот клоун.

— Да пошёл ты!

Из динамиков раздался бодрый голос пилота, притупив мое желание придушить Бредина. После инструктажа стюардессы, когда заработали двигатели, и в салоне появился гул, я уже предвкушала момент взлета, во время которого у меня закладывало уши, а в животе порхал целый инсектарий. Что бы там не приписывал мне доктор Бредин, летать я не боялась. Совершенно. Но в одном он оказался прав. Наши с ним перепалки действительно не оставляли меня равнодушной, больше того, я ждала их и наслаждалась каждой секундой нашего иррационального общения. И моя мнимая инфантильность и привычка воспринимать в штыки любое его слово во многом помогали не выглядеть очарованной этим проницательным типом.

К подножью Северных Апеннин наш самолёт приземлился около часа дня по местному времени.

Болонья — студенческая Мекка, она же историческая столица Эмилии-Романьи — области на севере Италии, встречала нас проливным дождем. Потемневшая от влаги взлетно-посадочная полоса аэропорта имени Гульельмо Маркони очень напоминала ту, что я провожала взглядом в Баландино. Даже небо было здесь совсем, как дома — низким и серым, в дымчатых разводах. Осень, она и в Италии осень. И я всерьез задумалась о покупке нового зонта, когда Бредин с интонацией гида заявил, что Болонья имела репутацию одного из самых дождливых городов Апеннинского полуострова.

Держу пари, пока я спала, заткнув уши наушниками, чтобы избавить себя от нескончаемого трепа Бредина, этот всезнайка успел прочесть какую-нибудь захудалую энциклопедию или пару путеводителей.