Книга Amore mio Юля Котова, страница 16 – Юлия Устинова

— Заткнись! — оборвала я ее. — Даже не продолжай! — и пригрозила пальцем, заметив, что та снова открыла рот.

— Как скажешь, — хохотнула подруга. — С тобой-то все ясно, Котова, — пренебрежительно махнула рукой, — ты так и будешь тупить до скончания веков. Тут ни один философ не поможет. Вся надежда на Ромку! И вашу поездку, — идиотски проиграла бровями.

— Тихомирова, ты меня бесишь!

Измяв в руках свой нежно-голубой свитшот с питбулем на груди, я бросила его в раздражителя. Натаха ловко поймала кофту, развернула ее и, приложив к себе, заявила:

— Миленькая, дай погонять. Все равно в Италии такое не носят.

Я хмыкнула, оценив, насколько быстро от философии мы перешли к столь примитивной теме.

— С каких это пор в Италии не носят стопроцентный хлопок?

— Ой, кажется, у меня дежавю! — Тихомирова соскочила с кровати и ошарашенно на меня уставилась. — Точно! Ты вот как Чеснокова сейчас сказала! Один в один!

— Так ты и ее хотела обобрать? Ох и бессовестная ты, Натахин!

Я подошла к подруге и буквально вырвала из ее рук свитшот, а затем аккуратно свернула и отправила его в чемодан.

— Чеснокова, в отличие от тебя, мне оставила вот это, — она оттянула шерстяную ткань своего тёмно-синего свитера, украшенного скандинавским орнаментом.

— Просто я не такая сердобольная, как Катя, — хитро улыбнувшись, я пожала плечами. — Как там у них дела? Когда свадьба?

— Весной, — цокнув языком, ответила Тихомирова, снова устраиваясь на кровати, — если Лондон не сбежит от нее по первому снегу. Ты знаешь, Катька недавно пошутила, что хочет, чтобы он взял ее фамилию? — заржала Натаха. — Хотя… Лондон Чесноков — неплохое имя для писателя. Такое точно не забудешь.

— Лондон Чесноков?! — я тоже не смогла сдержать смех. — Звучит крайне нелепо. Подумать только! Катя замуж выходит, вы с Женькой решили жить вместе… а что делаю я? Отпугиваю единственного нормального парня, который нарисовался на горизонте за последние восемнадцать лет, — беззвучно засмеявшись, я уселась на кровать рядом с Тихомировой.

— Почему единственного? А Бредин? — с кривой улыбкой поинтересовалась она.

— Я сказала «единственного нормального»!

После того, как Тихомирова с чувством выполненного долга и не солоно хлебавши покинула дедовскую квартиру, с визитом заявилось все почтенное семейство Котовых. Мама безумно волновалась из-за перелета, который мне предстоял уже завтра, и то и дело причитала по этому поводу. Димку с Максом, напротив, очень воодушевило это событие, и они принялись носиться по квартире, изображая истребители, пока отец с дедом, по традиции, укорачивали свой век, пуская сигаретный дым в пасмурное сентябрьское небо.

— Юль, ты мне сразу позвони, как долетишь! Не зевай, деньгами не свети, будь внимательна! — предупреждала мама, с тоской поглядывая на мой новенький чемодан, стоявший у шкафа. — Ну как ты там будешь одна, в чужой стране? Ты даже языка не знаешь!

— Мам, не нагоняй жути. Я знаю инглиш. На нем везде говорят. Все будет bene (хорошо), — я решила опровергнуть ее опрометчивое заявление о моих проблемах с итальянским и для пущей убедительности продемонстрировала ей большой палец. — Я же говорила, что буду не одна. Жанна Бернардовна прекрасно владеет итальянским и будет рядом в первые дни. И потом… Бредин тоже летит.