Книга Одинокие сердца, страница 32 – Юлия Устинова

— Миш, я правда не знаю, что он тут делает, — говорю ему, когда мы встречаемся у багажника.

— Все нормально. Ты не должна мне ничего объяснять, — его голос звучит безразлично.

— Да. Ты прав. Не должна, — говорю я.

— Держи, — Миша вручает мне небольшую спортивную сумку.

— Спасибо.

Я забираю сумку, пряча лицо от ветра. Щеки жжет, а на душе паршиво как никогда.

— Ну пока? — кивает Миша.

— Пока.

С тяжёлым сердцем я делаю несколько шагов, а потом Миша меня окликает:

— Алёна!

— Да? — я оглядываюсь.

Мое сердце подпрыгивает.

— Твоя? — мужчина машет перчаткой.

Я подхожу и хватаюсь за нее.

— Моя.

Миша крепко держит перчатку. Его взгляд мечется по моему лицу. Я жду, что он скажет что-то приятное или смешное.

Что-нибудь.

Но Чурилов молча отпускает перчатку.

Подавленная я бреду к подъезду, пока Миша разворачивается и проезжает мимо.

Ну вот и все.

Конечно я ни на что серьёзное не рассчитывала, но мое глупое сердце отказывается это понимать. Боже, как же я завидую тем, кто может разделять секс и эмоции! Потому что у меня с этим настоящая беда.

Ну как теперь выкинуть Мишу из головы? Как не вспоминать наши разговоры — откровенные и самые невинные? Как перестать думать о могучем мужском теле и о том, как я наслаждалась его тяжестью? Как, люди?

Все, что он вскрыл и разжег во мне — что с этим делать?

Ведь Миша даже не сказал банальной фразы, вроде: "Я позвоню".

Просто взял и уехал.

Знаю, у нас была обычная интрижка, мы развлеклись, покатались на лыжах, покувыркались в постели, да миллионы людей так делают! Только я явно из другого миллиона, из того, где даже мимолетный флирт воспринимается как предложение руки и сердца. А то, что было у нас с Мишей, находится далеко за рамками обычного флирта.

Я не хочу об этом думать. И я надеюсь, что это не так. Но в данную минуту все намекает на то, что я крепко запала на Чурилова.

Когда я вставляю ключ в замок своей квартиры, то сразу понимаю — что-то здесь не так. Нижний замок каким-то образом оказывается открытым. А я точно помню, что закрывала оба.

С опаской я толкаю дверь и захожу внутрь.

— Алёнка! — в моей прихожей меня встречает Филатов.

— Что ты здесь делаешь?! — удивляюсь я.

Дима забирает у меня рюкзачок и сумку.

— Жду тебя.

— Но как?! — недоумеваю я.

И тут мелькает мысль: "Мама".

— Я заехал к Ларисе Ивановне, — подтверждает мою догадку Дима, — все ей объяснил, и она дала ключи.

Растерянная я позволяю ему снять с себя пуховик.

— Зачем?

Дима вешает мою куртку на плечики.

— Я сказал ей, что собираюсь сделать тебе сюрприз.

— Зачем?!

— Хочу извиниться за то, что наговорил тогда.

Я наклоняюсь, чтобы снять обувь.

— Ладно. Извинения приняты, — пытаюсь побыстрее отделаться от него.

— Нет, ты не поняла, — странно улыбаясь, Дима качает головой. — Я хочу вернуть тебя.

— Ты пьяный, что ли? — всматриваюсь в его глаза.

— Нет.

— Дима, мы расстались! Ещё вчера ты был с другой! — напоминаю ему, нервно дергаю молнию на флисовой кофте и направляюсь в комнату.

— А ты с другим, — ерничает он, преследуя меня.

Я швыряю кофту в кресло и замираю — на подоконнике лежит огромный букет моих любимых роз.

— Вот именно! — разворачиваюсь к Диме.

— Но я тебя не виню. Я знаю, что сам накосячил, — бормочет тот.

Опускаясь на диван, Дима принимает позу мыслителя.