Книга Одинокие сердца, страница 28 – Юлия Устинова

— Правда? — она, как будто, не верит мне.

— Алён, извини, если лезу не в свое дело, но откуда в тебе такая неуверенность?

Тимофеева долго всматривается мне в глаза, и, когда я уже думаю, что она не ответит, Алёна спрашивает:

— С чего ты взял?

Протянув руку, провожу пальцем меж ее бровей, где секундой ранее появилась морщинка.

— Ладно. Проехали.

Алёна опускает веки.

— Ты прав, — угрюмо произносит она, укладывая щеку на сложенные ладони. — Я не очень в себе уверена. На работе, в отношениях — я все время не дотягиваю до нужного уровня. Ни шатко ни валко — это про меня.

— С чего ты взяла?

Похоже, она всерьез не представляет, насколько хороша.

— Не знаю.

— А твоя неуверенность — большая проблема для тебя? — уточняю я.

— Не то, чтобы я постоянно из-за этого переживала, но…

Алёна неопределённо пожимает плечами.

— И как часто ты думаешь, что с тобой что-то не так?

— Знаешь, я не считала! — хмурится девушка.

— Ну сегодня думала? — продолжаю допытываться.

— Да.

— Ладно, — киваю я, откидывая с Алёны одеяло, которым она предусмотрительно прикрылась сразу после секса.

— Что ты делаешь? — возмущается девушка.

— Ни шатко ни валко, да? — спрашиваю, садясь по центру кровати. — Вставай.

— Зачем?

— Сядь и послушай, — прошу ее. С опаской поглядывая на меня, Алена садится напротив. — Я не знаю, будут ли мои слова иметь для тебя хоть какое-то значение, но я скажу, — начинаю я. — Твое тело, твое лицо, то, какая ты, все, что я в тебе вижу — прекрасно. Нет, — трясу головой, — не прекрасно. Офигенно. Офигенно-прекрасно! Если бы не моя экспедиция, я бы с радостью провел между твоих бедер и грудей пару недель подряд, не выбираясь из постели, а в перерывах болтал с тобой о мужском и женском. Потому что с тобой классно, интересно, весело, и из-за того, как быстро ты кончаешь, я чувствую себя Суперменом. Ты как Лоис Лейн.

Дослушав мою тираду, Алёна разражается смехом.

— Лойс Лейн! Такого мне ещё не говорили!

Блин.

Я хотел сказать что-то действительно приятное и убедительное, а вышла какая-то ересь.

— У нашей с Андрюхой двоюродной сестры есть сын, Тимоном зовут, — сообщаю я. — Тимофей, если точно. Так вот у него есть одна дурацкая игра, в которую он вечно заставляет меня играть. Там такие карточки с разными персонажами, у каждого имеется четыре характеристики: скорость, сила, знание, мистика. У какого-то перса больше прокачена сила, у другого мистика, у третьего что-то еще. Понимаешь, к чему я?

Алёна хлопает ресницами.

— Не очень.

— Я хочу сказать, что у любого человека всегда есть сильная сторона. Вот есть в тебе что-то такое, в чем ты уверена на все сто?

— Пожалуй. Я… Я хороший друг. Или это не то? — робко спрашивает она.

— Почему не то? Как раз то самое. Вот я, например, ужасный друг и брат. Вечно забываю поздравить друзей с днем рождения, а тут к брату приехал — и совратил подругу его невесты.

Алёна отрицательно качает головой.

— Я думаю, ты никак не можешь быть ужасным другом и братом. Что до моего совращения — это было очень талантливо, — ее губы растягиваются в скромной улыбке.

Я тоже улыбаюсь.

— Ладно. Но сейчас речь не обо мне. Что еще? Кроме того, что ты хороший друг?

— Даже не знаю, — Алёна поджимает губы, а затем ее глаза вспыхивают: — О, вот! Я умею копить деньги.