Книга Проще, чем кажется, страница 56 – Юлия Устинова

— Что такое⁈ — подрывается тот.

Я зажигаю основной свет и собираю свои разбросанные шмотки.

— Что-что! Мы Новый год проспали! — первым делом трусики натягиваю.

— Серьезно? Сколько там? — он продирает глаза основаниями ладоней.

— Половина первого!

— Это все свежий воздух и баня, — Макс смеется, зевает и потягивается, ничуть не стесняясь своей наготы.

— Воздух, блин, — с досадой бормочу, успевая полюбоваться его обнаженным телом при ярком освещении. — Ну как так⁈

— Спокойно, Мань. — Максим встает и приближается. — Мы только полчаса проспали. Все триста шестьдесят пять дней еще впереди. Не пакуйся, давай обратно в постель, — забирает мой лифчик. — Сейчас все будет.

— Я помогу!

Вместе перемещаемся в кухонную зону: я в стрингах, Макс — вообще голый.

Вот так парочка!

И я не выдерживаю.

— Спрячь иди свое хозяйство. Я, может, и прогрессивная девушка, но все-таки предпочитаю, когда в мужчине остается хоть какая-то загадка.

Потапов не возражает, отыскивает свои боксеры, после чего интересуется:

— Ну как? Теперь я достаточно загадочен для тебя?

Мы ржем, целуемся и собираем поднос с закуской. В ход идет все, что есть в холодильнике: мясная нарезка, сыры, оливки, сушеный инжир, свежие фрукты, орехи и, конечно, шампанское.

Располагаемся на диване перед телеком, где в ворохе серпантина уже вовсю поздравляют Россию звезды шоу-бизнеса с ненатуральными улыбками и искусственными лицами.

Я хватаю пульт и гоняю каналы, пока Максим шампанское открывает и по чайным чашкам разливает. Останавливаюсь на «Новогодней ночи» на «Культуре».

Концертную студию разносит дуэт.

Баццини. «Рондо гномов» для скрипки и фортепиано.

За роялем известный на весь мир пианист — Константин Меглин. Скрипка — не менее популярный немецкий музыкант-виртуоз — Дэвид Гарретт.

— Держи, Мань, — Потапов передает мне чашку, из которой выпрыгивают пузырьки. — Хочу, чтобы наш следующий год был до неприличия предсказуем.

— С неприличиями у нас точно проблем не должно возникнуть. Мы встретили его голые! — обращаю внимание на свои торчащие соски.

— Е-е-е! — с довольным видом тянет Макс.

— Капе-е-ец! — хохочу.

И мы чокаемся.

— С Новым годом, Мань.

— С Новым годом!

Максим тянется ко мне, едва глоток сделать успеваю. Чмокаемся звучно. И если есть в мире что-то, что бы сделало меня такой счастливой, как в эту минуту, дайте знать. Потому что я даже не представляю.

Просыпаюсь от неясного звука. Сначала думаю, что приснилось, но откуда-то с улицы снова раздается стук.

Подрываюсь, конечно.

— Макс, — толкаю спящего Потапова. — Кто-то стучит.

Не открывая глаз, тот сонно бормочет:

— Мы ждем кого-то?

— Нет.

— Ну и всё. Поспим еще.

С этим он сгребает меня под грудью и опускает на спину, сверху закидывает руку и ногу и крепче стискивает под одеялом.

Однако стук повторяется. Кто бы там ни пришел — настырности ему не занимать.

— Да бли-ин, — со стоном Максим поднимается и, даже толком глаза не открыв, натягивает свои черные джинсы. — Пойду выйду.

Я тем временем за футболку хватаюсь. И Потапов вынужденно куртку на голое тело надевает и выходит, впуская в остывшую избу морозный воздух. Закутавшись в одеяло, босиком к двери подхожу, прислушиваюсь — вроде, женский голос Максу что-то бодро заливает.

Пол студеный, стоять у порога терпения нет. Прыгаю на половичок, хватаю зубную щетку и пасту, вытаскиваю одну руку и чищу зубы. Вскоре Макс возвращается.